Получайте оповещения

в вашем браузере

Подписаться Нет, спасибо

Вконтакте

Facebook

Подписаться на рассылку

Павел Печенкин: Для пермского бизнеса документальное кино — дикость и пустая трата денег

30 мая 2014, 11:00
интервью

Павел Печенкин: Для пермского бизнеса документальное кино — дикость и пустая трата денег
Фото: Кирилл Козлов
«Первый виток — мы начали делать кино, но у нас не было зрителя. На втором витке мы сделали среду. На третьем будем делать кино для этой самой среды». Президент фестиваля «Флаэртиана» о документальном кино как инструменте, который производит образованных людей.

Директор Центра «Пермкино» Павел Печенкин и директор киностудии «Новый курс» Владимир Соколов рассказали о тонкостях создания документального кино, о его финансировании и о том, почему в социальных сетях нет фильмов от лучших пермских режиссеров.

— Павел Анатольевич, в этом году киностудии «Новый курс» стукнуло 25. Повод вспомнить, как все начиналось.

— Павел Печенкин: Киностудия возникла как альтернатива телевидению. Если б этого не было, то все желающие заниматься кино уехали бы из Перми, в том числе и я. В 85 году я оказался на «Пермьтелефильме». Делал какие-то монтажные работы, был ассистентом режиссера, я прекрасно понимал, что делать что-то самому мне здесь не дадут. А мне хотелось создавать что-то свое. Так в 1987 году появилась студия «Новый курс». В 1989 году в Риге мы уже представили два фильма.

— Расскажите об источниках финансирования.

— ПП: Нам помогало федеральное министерство культуры. Да, в Перми делать нечего было, но также и в других городах. Так какая разница, где искать работу? Бегать по московским банкам или здесь. То, что мы жили в провинции, даже играло нам на руку, на нас обращали внимание.

 — Владимир Соколов: К тому моменту Павел уже получил имя, да и государство уже финансировало не только свои учреждения, но и имена, к тому же мы много работали с различными фондами, выигрывали гранты, еще одним источником для нас стали коммерческие проекты.

Если идеологии нет, зачем кино? Кинематограф — это идеология, это часть пропаганды.

— Что для вас самое главное в проекте «Новый курс»?

— ПП: Возможность заниматься работой, которая мне нравится. Только это. Жизнь без работы не имеет смысла. По крайней мере для мужчины.

— Чего вы хотите сейчас?

— ПП: Я по-прежнему хочу снимать документальное кино.

Мы проскочили важный момент — переход из «Нового курса» в Пермкино. В 2005 году скончался Шестаков (генеральный директор «Пермкино» Геннадий Шестаков — Properm.ru) и меня пригласили на его место. Я понимал, что это дополнительный ресурс бюджетных денег. Когда пришел туда, мы создали просветительско-образовательный проект «Пермская синематека». Производство кино лишено само по себе зрителя. У нас до сих пор существует система производства игрового кино, когда фильм снимается для того, чтобы освоить бюджетные деньги. Голливудская система построена по-другому — там деньги зарабатываются в прокатах. С конкретного зрителя. Если зритель идет — будут деньги.

В нашей стране в те годы идеологии не было, непонятно вообще, зачем государство давало деньги. Если идеологии нет, зачем кино? Если кино приносит один убыток. Сейчас уже появилась некая идеологема.

Мы показываем документальное кино, которое никто не показывает: ни кинотеатры, ни телевидение.

Делать кино ради того, чтобы делать кино — это странно. Это какой-то эгоцентризм. Но все-таки любой режиссер нуждается в публике. Проект «Пермская синематека» для того и создан — воспитать эту самую публику. Это просветительский-образовательный проект. Мы показываем документальное кино, которое никто не показывает: ни кинотеатры, ни телевидение. Ну не тот формат у ящика, понимаете. Все зависит от уровня интеллигентности зрителей. Этот проект оказался для меня новым смыслом.

Мы решили воспитать аудиторию, которую будет интересовать документальное кино. Документальное кино — это инструмент, который производит образованных людей, это воспитание критической автономии личности. Это был новый виток развития пермского кинематографа. Первый виток — мы начали делать кино, но у нас не было зрителя. На втором витке мы сделали среду. И на третьем витке мы будем делать кино для этой самой среды.

— Как вы поняли, что количество людей, которые способны понять качественное документальное кино, увеличивается?

 — ПП: Я не могу сказать, что количество людей увеличивается. Но наши зрители стали лучше. В Перми документальное кино стало популярнее. В фестивале «Флаэртиана» произошел качественный сдвиг. В прошлом году на мастер-классах было огромное количество желающих снимать кино. А это уже совсем другое качество личности. От 47 до 98 человек на каждом мастер-классе, то есть всего около 1000. Люди не только понимают кино, но и сами хотят его делать. А если они хотят делать, значит хотят высказаться.

Сейчас я делаю про Варлама Шаламова фильм. Нашли недавно негативы, меня это заинтересовало. Я небезразличен к теме сталинской диктатуры.

 — Какие темы становятся поводом для документального кино?

 — ПП: Это очень интимный процесс. Ну вот сейчас я делаю про Варлама Шаламова фильм. Нашли недавно негативы, меня это заинтересовало. Я небезразличен к теме сталинской диктатуры. И я стал выезжать, изучать, нашел очень много работ. Такое погружение в тему перерастает в образ жизни.

 — ВС: Злободневность — это заказ. В широком смысле. Наша задача делать то кино, которое интересует и волнует режиссера.

— ПП: Как ни странно, наибольшую свободу дает государство, когда мотивирует обширными тематиками. Там режиссер свободен в выборе и подаче.

В 94 году мы поняли, что выхода нет, надо начинать привыкать жить в этом городе и доказывать, что мы не верблюды.

— Как вы выстраиваете отношения с властями Перми?

— ПП: В 1994 году мы поняли, что выхода нет, надо начинать привыкать жить в этом городе и доказывать, что мы не верблюды. И сейчас фестиваль «Флаэртиана» на 50% существует благодаря бюджетным деньгам. Сначала мы никак не зависели от местной власти, ни от города, ни от области, но как только начался фестиваль — они стали помогать, отношения постепенно выстраиваются.

Впервые в том году город заказал полнометражный фильм, который сняли 12 режиссеров «Признания в любви». Вполне «съедобный» продукт получился, его можно смотреть, за него не стыдно. Это была такая своеобразная «проверка на вшивость». Сейчас в Пермкино 20 человек штат, и вокруг этого крутится еще человек 200. В Перми есть своя микро-субкультура: документальное кино. И центр находится в Пермкино.

Я не скажу, что мы удовлетворены, как местная власть нас финансирует, но, то, что на нас обращают внимание — это уже хорошо. За 25 лет мы доказали, что мы есть, а раз есть — надо финансировать.

— Какая часть финансирования осуществляется за счет местной власти?

— ПП: Фильм «Признания в любви» порядка 900 тыс. рублей. А вообще, примерно, 20% от всего финансирования, это если исключить фестиваль «Флаэртиана». В прошлом году с федералами подписали договор на четыре млн рублей. Порядка миллиона-полутора из краевого и муниципального источников. Однажды мы получили большой грант от евросоюза на медиаобразование.

— Что стало предметом договора с федералами?

— ПП: Производство четырех фильмов. Один из них фильм про Суханова (руководителя Федерального центра сердечно-сосудистой хирургии в Перми Сергея Суханова — Properm.ru) «Кардиополитика». Этот фильм стал единственным фильмом московского международного фестиваля. Всего там представлено семь картин. Больше там русских лент нет. Картина Алексея Романова «Двойной портрет» и Галины Красноборовой «9 забытых песен». Все четыре фильма можно будет увидеть на фестивале «Флаэртиана».

Мой зритель в кинотеатре и на фестивале. С этими зрителями мне приятно общаться, а в сетях дураки.

— Почему фильмов, которые показывают на «Флаэртиане» нет в социальных сетях?

— ПП: В интернете можно посмотреть все наши фильмы, но в социальных сетях мы не работаем. Мой зритель в кинотеатре и на фестивале. С этими зрителями мне приятно общаться, а в сетях неприятно, они дураки. Интернет — это не кинозал. Некоторые фильмы можно смотреть только в кино, даже не по телевидению. Это не наша прихоть, это проверенный факт, это убеждение. Другим образом не испытать состояние катарсиса, никаких компромиссов быть не может, никаких социальных сетей.

— Кинотеатр «Октябрь» выставили на продажу. Несколько лет назад закрылся «Триумф». Что происходит с аудиторией «Премьера»?

— ПП: Растет год от года на 5–7%. Мы хотели бы построить новый зал на 150 мест, но для этого нужен миллион долларов. Таких денег нет. Сейчас наш самый большой зал на 60 мест, этого явно недостаточно для нормальной коммерческой деятельности. Сейчас мы установили павильоны, вместимость фестивального комплекса будет раза в два больше. Мы за эти годы научились работать со зрителями.

Коммерческое кино не означает плохое кино. Мы предлагаем ту прокатную политику, которая востребована. У нас идут те фильмы, которые нигде больше не идут. Наш зритель уже никому нас не передаст. Они четко знают, зачем они идут сюда.

Чтобы построить новый зал, нам нужен миллион долларов, пока это только мечты.

— Как вы зарабатываете на современном рынке?

— ПП: Министерство культуры — тот же рынок. Постоянно работающая «Флаэртиана» и работа с коммерческими структурами. К сожалению, понимания, зачем нужно документальное кино, ни у кого из представителей пермского бизнеса пока нет. Для них это дикость и пустая трата денег.

— Какие фильмы вы посоветовали бы посмотреть?

— ПП: "Процесс убийства» — фильм последнего десятилетия. А вообще смотреть нужно то, что мы привозим каждый год, то, что представляет фестиваль «Флаэртиана».