Получайте оповещения

в вашем браузере

Подписаться Нет, спасибо

Вконтакте

Facebook

Подписаться на рассылку

Пермский край
Всего заражений
115090 +642
Умерли
6787 +31
Привито V2
662422 +292
Вакцинация спасает жизни
Properm.ru
Пермский джиппер о полярной экспедиции и романтике Севера: «Ямал — просто проходной двор» В прошлом году пермяк Евгений Заичкин поделился с Properm.ru впечатлениями от поездки через весь Таймыр, на берег Северного ледовитого океана. А в этом году — сравнил впечатления от Таймыра с увиденным на Ямальском полуострове. Север большой, Север разный…

Пермский джиппер о полярной экспедиции и романтике Севера: «Ямал — просто проходной двор»

4 мая 2016, 12:00
Пермский джиппер о полярной экспедиции и романтике Севера: «Ямал — просто проходной двор»
Фото: Евгений Заичкин
В прошлом году пермяк Евгений Заичкин поделился с Properm.ru впечатлениями от поездки через весь Таймыр, на берег Северного ледовитого океана. А в этом году — сравнил впечатления от Таймыра с увиденным на Ямальском полуострове. Север большой, Север разный…

Год назад пермский джиппер рассказал нам о путешествии пермяков в столицу Арктики — Диксон. Команда на трех внедорожниках прошла по асфальту, бетонкам, тундре, льду Енисея и зимникам Якутии более 12 тысяч километров. «Мы увидели мир таким, каким он был создан», — рассказал тогда Евгений Заичкин в интервью Properm.ru и поделился уверенностью, что Север непременно позовет его вновь.

Евгений Зачикин:

— После такой экспедиции сначала, конечно, не хочется никуда — хочется отдохнуть, на диване поваляться. Но знаю — пройдет немного времени и Север снова позовет. Севером если «заболел» — то это уже навсегда. Идей есть множество, но нужно время на их воплощение. Пока есть время до следующей зимы — буду готовить машину с учетом полученного опыта.

Прошел год, и теперь за плечами Евгения еще одна экспедиция. На этот раз по Ямалу.

***

«В мыслях своих вы привыкли к тому, что название Территории, даже само решение попасть туда, служит гарантией приключений. Это страна мужчин, бородатых «по делу», а не велением моды, страна унтов, меховых костюмов, пург, собачьих упряжек, морозов, бешеных заработков, героизма — олицетворение жизни, которой вы, вполне вероятно, хотели бы жить, если бы не заела проклятая обыденка. Во всяком случае, вы мечтали об этом в юности»

Олег Куваев, Территория

***

— Мы выехали из Перми 22 февраля, а 21 марта я был уже дома. Опять спасибо директору — отпустил. Я ездил не на своей машине, после прошлогодней поездки в Диксона машина очень устала. В этом году я поехал штурманом, но не с пермяками. Пермская команда тоже прошла по этому маршруту, но все экипажи были уже укомплектованы. Я уже было попрощался с этим маршрутом на этот год, но меня позвали ребята из Москвы, одна из самых крутых экспедиционных команд на сегодня. Три машины, «Крузеры», были из Москвы, и один автомобиль — из Уфы. Вот ему-то и не хватало штурмана. Согласился моментально и не раздумывая.

Сборы, подготовка… Чтобы ехать на Ямал, нужно пограничное разрешение и разрешение на посещение заповедной зоны. Плюс сейчас Ямал — газовое сердце, там работают «Газпром» и «Новатек», много их ведомственных дорог, поэтому нужны разрешения и от них тоже. По отзывам внедорожных коллег из разных городах, газовики не всегда идут навстречу по части разрешения. Но московская команда умеет договариваться — все разрешения получили быстро. В итоге группа получила не только разрешение на проезд по дорогам газовиков, но и договоренности о встрече и размещении в Сабетте и Бованенково. 22 февраля мы все стартовали из Перми. Цель — полуостров Ямал, самая северная точка. А потом еще — переехать пролив Малыгина и попасть на остров Белый. Там находится полярная метеостанция, работают люди.

Три «Тойоты» и один «Патриот» — мне было удивительно, что машины подготовлены меньше, чем у нас в прошлогодней экспедиции на Диксон. Нет, с точки зрения автономности и проживания там все было идеально, но по проходимости… Колесики там были поменьше… (смеется — прим.ред.) Но в итоге я был приятно удивлен «Патриотом» — машина может! Есть предубеждения, что российский автопром это ерунда и для серьезных поездок не подходит. Но «Патриот» ни чем не уступал «Тойотам».

В этот раз для меня в новинку были прицепы — в них везли запас топлива. Много топлива! В каждой машине стояли дополнительные баки, заправлено было по 250 литров топлива. Московские «Тойоты» были дизельные, а вот «Патриот» из Уфы, естественно, бензиновый. Если с дизелем на Севере еще более-менее, солярку можно раздобыть, то бензина там нет в принципе. Только у ненцев, для снегоходов. Но они топливом вряд ли готовы делиться: бензин к ним заводится морем чуть ли не раз в год. На четыре машины было у нас три прицепа, в каждом прицепе по три бочки — по 600 литров топлива на каждом прицепе. Тасовали прицепы между машинами в зависимости от ситуации.

Дорогами доехали до Югорска, потом по зимнику по Оби до Салехарда. Этот путь всем известен, наезжен много раз. Конечно, заехали в Лабытнанги: ни одни джипперы не проезжают мимо гостеприимного местного жителя Жени Сказки. Потом вновь вышли на зимник вдоль железной дороги газовиков, и тут погода нам показала, кто тут хозяин. Спустя сутки погода выравнялась, стало полегче ехать. Пришла пора сворачивать с наезженного зимника в тундру.

Березово. Тут был найден первый в России газ. А за много лет до этого, после смерти Петра Первого, сюда был сослан Меньшиков. Он построил здесь церковь, она потом, как водится, сгорела, а на ее месте возвели вот эту.

Сейчас вся жизнь на Ямале — месторождения и движение — на севере. На юге Ямала движения почти нет. Поэтому сложности начались сразу как только мы заехали на полуостров. Ездят там редко и в основном дикие дальнобойщики — туда топливо и продукты, обратно оленину. Встретили там одного такого: стоит совершенно один, на «Урале». У него в баке кончилась солярка, а из запасной бочки перекачать не может — перекачивающий насос сломался. Помогли парню.

Салехард. Переправа через Обь. Стелла «Полярный круг» в Салехарде. Знак, откуда начинается железная дорога Обское-Бованенково. Выход на спецучасток.

Пока мы ехали до Сабетты, где мало движения, все встреченные нами водители говорили, что нам еще ехать и ехать. Потому что сами они уже 15-й день едут… Мы понимаем, что Сабетта — лишь треть нашего пути. Как так? Потом выяснили, что мы едем гораздо быстрее их, потому что понимаем, как надо ехать. Сейчас на Севере люди не живут, как при СССР, только вахтами работают. Вот приехал из Воронежа парень на заработки, его на «Урал» посадили и сказали: «Туда!» Как по снегу ехать — понятия не имеет, не умеет и не знает. Большинство водителей на Ямале, которых мы встречали, большинство именно такие — случайные, неопытные и едут неделями 300 километров. Мы до Сабетты доехали за трое суток.

На улице минус 30. Набираешь кипятка в кружку, и вверх подбрасываешь. Мгновенно вода замерзает и на землю падает как снег.

Любому городскому жителю Ямал кажется несусветной глушью. Но по северным понятиям, это настолько освоенный регион, что места для романтики почти не остается. И «человек человеку друг» там уже не всегда работает. Мы с этим столкнулись через негативное отношение со стороны дальнобойщиков, которые из-за неумения и малого опыта езды по Северу движутся медленно, со сложностями и поэтому нервничают и вымещают свою злость. Они нас часто принимали за мажоров, которые на джипах-игрушках приехали поразвлечься. Было так, что нас сталкивали с колеи, не давали проехать, говорили, что мы портим им дорогу. Смешно: никакой джип дорогу для Камаза испортить не способен. Романтики Севера на Ямале не так много, как на Таймыре. Там, по дороге на Диксон, мы видели действительно дикий край, а здесь — «проходной двор» оказался. Но большинство, конечно, с позитивом и интересом относились.

По дороге в Сабетту мы заехали в ненецкий поселок Сейха. Были удивлены, что поселок живой, бойкий, не как Диксон. В Диксоне три четверти домов уже необитаемы, все полуразвалившееся, раньше там было 5000 жителей, а теперь 600… В оленеводческой Сейхе — современные дома, есть магазины, вертолетная площадка, сотовая связь, дети в школу ходят. В поселке много женщин и детей, а мужчины примерно в 100 километрах оленей пасут. Еще мы видели, как развозят «золотые дрова» — по программе поддержки малых народов из Архангельска морем в Сабетту доставляют дрова, потом трактора доставляют их по тундре в специальные места, чтобы ненцы их забирали.

Сама Сабетта производит впечатление: уже за 20 километров видно огни, буровые, горящие факела. Чувствуется, что подъезжаешь не к поселку, а к настоящему городу. Так и оказалось: там живут 15 000 вахтовиков, есть нефтебаза, местный аэропорт может принимать «Боинги», в день садятся 3–4 рейса из Уренгоя, Москвы и Уфы. Все чисто и красиво, но очень жестко в плане дисциплины. На въезде — КПП, и пока встречающие за нами не приехали, нас не пропускали. На въезде попросили сдать оружие в сейф (мы брали для отпугивания белых медведей), уведомили о сухом законе в поселке. Сразу рассказали, что «в районе строящегося порта гуляют три белых медведя, поэтому гуляйте аккуратнее». Белый медведь занесен в Красную книгу, стрелять по нему нельзя, но эти мишки порой ведут себя совсем беспардонно, когда приходят из тундры к «населёнке». Они бесстрашные и очень любопытные. Газовики наловчились их аккуратно бульдозерными ковшами отпихивать с территории. В Сабетте мы провели меньше суток. Поспали, поремонтировались, заправили наши баки и бочки и стартовали дальше.

После Сабетты поехалось тяжелее, хоть мы и поставили прицепы на лыжи. Шли по зимнику, который ведет к редким месторождениям, поэтому это было не совсем бездорожье. Проехали сколько-то и наконец появилось то самое ощущение, что вот мы на краю земли, где нога человека если и ступала, то очень редко. День и ночь, как по заказу, были морозными, ясными. И северное сияние пришло: мощное, яркое, многоцветное. Тут уж мы, конечно, не стали прятать алкоголь, достали бутылочку, мороженную рыбу от ненцев для строганины, накрыли «стол». Под сполохами сияния пропитались северными эмоциями…

От Сабетты доехали до буровой №53 — ее еще нет, она строится, это самая северная буровая. Там работали «дорожники» — они сделали зимник, завезли технику, начали ровнять площадку под буровую. У них мы оставили прицепы с соляркой, только с бензином для УАЗика взяли с собой. Дальше началось совсем бездорожье: целина, тундра, примерно 300 километров до полярной метеостанции на острове Белый. В конце первого дня подсчитали расход: дизельные Тойоты — 100 литров на 100 километров, бензиновый УАЗик — больше 150 литров. Тут мы сильно напряглись: если на полярке не окажется топлива, обратно не выберемся. Но все равно поехали.

Самая северная точка Ямала на материке — старый маяк, недействующий. Он поставлен еще со времен походов Малыгина и освоения северного побережья царской России. Когда готовился к этой экспедиции, много читал историю про освоение Севера. Нам сейчас на Север съездить, что в булочную сходить. Какие тогда были экспедиции и какие сейчас — несравнимо. Тогда люди на много лет уходили сюда, гибли сотнями, летом плыли, зимой на берегу сидели. Сейчас можно по спутнику позвонить и сказать: «Надоело: фуа-гра закончился, с белым медведем по соседству поругался, заберите меня отсюда».

После маяка Малыгина вышли на лед пролива и двинулись уже на остров Белый. Лед хороший был, ровный. В прошлом году на Енисее маялись по торосам, а тут их и не было. Решили посмотреть толщину льда: бурили-бурили, до воды не добрались. Метровый бур у нас был. До острова Белый легко добрались, за день всего, но нужно было еще и сам остров пересечь. Мы с юга подошли, а полярная метеостанция на самом севере острова.

Когда пересекали остров, на УАЗе начали спускать колеса. Снег набивается за обод, тает, потом замерзает, лед расширяется, и колеса начинают травить. Есть специальная конструкция дисков, чтоб снег не набивался, но на нашем «Патриоте» диски были простые. Каждые 15 минут пришлось выходить, топить снег и лед на дисках газовыми горелками. Начали от графика отставать, а в придачу в этой беготне мой пилот Алексей простудился. Ехать надо, с большим трудом ребята уговорили заболевшего Леху пустить меня за руль УАЗа. На чужой машине по бездорожью тяжеловато ехать. Сколько-то я проехал, но все же решили не мучить технику. Увидели огни полярки — до нее километра четыре оставалось — и спать легли. Утром лучше стало. И погода улучшилась, и Леха, накормленный с вечера кучей таблеток, проснулся бодрый и здоровый. На полярке нас уже встречали.

Полярных метеостанций вдоль северного морского пути около 15 штук, все они известны. Вот на полярку острова Белый приезжают волонтеры, туристы, кайтеры. Так что гостей там принимают частенько. Мы им предлагали с материка привезти что-нибудь: запчасти, фрукты, овощи. Оказалось, на Белый ничего не надо, только сувениры им везли, а полезное мы для другой станции тащили. На метеостанции Белого работает всего четыре человека. Людей завозят на работу морем, раз в год. Здание метеостанции хорошее, уютное, для жизни вся техника есть.

На улицу здесь ходят строго по два человека, у одного всегда ружье — белые медведи здесь частые гости. Нас тоже предупреждали, но… Наш фотограф пошел сделать пару кадров на берег, метров 100 всего от станции. «Сфотографировал, поворачиваюсь, а меня медведь смотрит…», — потом уже рассказал.

Ничего смешного в этом нет, такое знакомство может печально закончится. Мы в этом время с Лехой колеса перебортовывали, и что-то понадобилось мне в машине, вышел на улицу. Смотрю, вприпрыжку идет наш фотограф, глаза круглые: «Медведь!». А мишка в это время смело шагал вдоль береговой кромки. Потом, конечно, все высыпали из домика, давай медведя фотографировать и смотреть в бинокль. На метеостанции держат собак как сигнализацию от медведей.

Местный пёс Ямал, подарок полярникам от губернатора полуострова, еще молодой, и медведя чует не очень хорошо. Но как только учуял, сразу лаем залился, спугнул мишку. Тот сразу развернулся и пошел в сторону моря. Это было самое серьезное ЧП за время поездки, но и одновременно самое сильное впечатление.

Старый опытный пес Боцман с метеостанции, наставник Ямала, в это время «путешествовал». За несколько дней до нашего визита на метеостанции побывали наши пермские ребята. Когда они уезжали, Боцман со станции увязался за ними. Уже 100 километров отъехали, а пёс все идет и идет за ними. Закончилось тем, что парни забрали Боцмана с собой, довезли его до Лабытнангов, он пожил у Жени Сказки, а потом был отправлен с проезжающими рабочими обратно на свою метеостанцию.

Из-за отставания от графика решили на метеостанции долго не гостить. Тем более, медведя увидели — вообще вся северная программа по впечатлениям выполнена (смеется — прим.ред.). Обратно поехали по своим же следам. С мыса Шайтанов до полярной станции с ветром и снегом мы ехали в ту строну 2,5 дня, обратно по своему следу и в хорошую погоду — около 10 часов. Погода на Севере значит очень много: можешь часами биться за пять километров, а на следующий день погода изменится, и легко проедешь 50 километров.

На материк вышли к утру следующего дня. Забрали прицепы у «дорожников», и стали выходить на западное побережье Ямала, чтобы замкнуть кольцо. До Бованенково мы ехали по не сложной дороге: зимник, колея. Но опять погода — видимость просто в «молоко», очень это вымотало.

К этому участку у меня уже закончились эмоции, он мне показался муторным и неинтересным. Зато в самом Бованенково пришлось оживиться — там нам подготовили отличную встречу. Изначально с Бованенково была договоренность только о проезде и заправке. А в итоге из Надыма вертолетом специально прилетели несколько человек, чтобы нас встретить, провести экскурсию по газовому промыслу. Показали центр управления всей добычи, даже фотографировать разрешили везде, но без вспышек из-за пожарной сигнализации. В каждом цехе у нас был свой экскурсовод, показали почти все цеха. Даже турбину пермского производства продемонстрировали! Все очень чисто и, говорят, очень экологично. Про миграцию оленей рассказали, через территорию месторождения как раз идут оленьи пути. Трубопровод же нельзя закапывать в условиях вечной мерзлоты, он на сваях. Дважды в год, когда идет миграция оленей, в Бованенково перекрывается все движение на несколько дней, над газопроводами настилаются мостки, по которым идут стада оленей.

Во время экскурсии нам называли цифры по добыче, они какие-то фантастические. Месяц работы Бованенково — годовая норма газа для всей Европы. Месторождение здесь работает далеко не в полную силу, действуют примерно половина скважин, и на проектную мощность месторождение еще не вышло. Про запасы тоже говорили: запасов много.

Обратная дорога была быстрее. В последнюю ночь на Ямале нам опять повезло с полярным сиянием. Ямальское кольцо мы замкнули. От Салехарда — по Оби, дальше Югорск, Ивдель, Пермь.

Нынче я почувствовал, что на Ямале нет романтики. Там, по меркам Севера, район густо населен. Почти все — вахтовики. Среди них мало тех, кто любит Север, понимает его. В Диксоне или Хатанге люди живут постоянно, это их Север. А те, кто его не понимает, сбежали еще во время перестройки. Остались лишь те, кто совсем не может уехать, либо настоящие дети Севера. На Ямале иначе: газ, деньги, бизнес… Большинство просто приехали заработать, и местные природные красоты им до фонаря. А меня Север продолжает манить. И я поеду туда вновь. Куда? Пока не знаю — Север большой.

Фото Евгения Заичкина и из архива экспедиции

Оцените материал
1