Получайте оповещения

в вашем браузере

Подписаться Нет, спасибо

Вконтакте

Facebook

Подписаться на рассылку

Пермский край
Всего заражений
6088 +70
Выздоровели
4372 +30
Умерли
265 +9
Properm.ru
«Пермь — зеленый город? Это миф». Ученый-эколог о недостатке парков и скверов в Перми По мнению члена «Зеленой коалиции» и заведующего лабораторией экологии и охраны природы ПГНИУ Дмитрия Андреева, зеленые насаждения не справляются со своей санитарной функцией — очисткой воздуха от вредных примесей.

«Пермь — зеленый город? Это миф». Ученый-эколог о недостатке парков и скверов в Перми

4 августа 2016, 16:00
интервью

«Пермь — зеленый город? Это миф». Ученый-эколог о недостатке парков и скверов в Перми
Фото: Ирина Молокотина для Properm.ru
По мнению члена «Зеленой коалиции» и заведующего лабораторией экологии и охраны природы ПГНИУ Дмитрия Андреева, зеленые насаждения не справляются со своей санитарной функцией — очисткой воздуха от вредных примесей.

На сайте городской администрации говорится, что «зеленые лёгкие» Перми занимают больше половины (56%) его площади. Но большая часть городских лесов попала в этот список после присоединения к Перми отдаленных районов — Новые Ляды, Крым, Заозерье. «Значит, эти зеленые зоны не выполняют своей главной функции — очистки воздуха в мегаполисе», — убежден Дмитрий Андреев, кандидат географических наук, старший преподаватель, заведующий лабораторией экологии и охраны природы ПГНИУ, член «Зелёной коалиции».

— Утверждение, что Пермь — один из самых зелёных городов России, — конечно, миф. Когда к Перми присоединяли Новые Ляды, Крым и так далее, в черту города попали и огромные массивы лесов, которые находились между ним и этими посёлками. Хоть они и имеют статус городских лесов, но по своим функциям ими не являются.

Половина территории Перми — такие леса. По-хорошему, они не должны учитываться в «зеленом балансе» города, потому что находятся вдали от основных жилых массивов и поэтому не выполняют для города санитарную функцию — очистку воздуха от вредных примесей.

Если эти лесные массивы не учитывать в составе городских лесов, то станет понятно, что в Перми огромный недостаток зеленых насаждений — парков, скверов, бульваров. Норматив — 16 квадратных метров на человека. В Перми этот показатель фактически равняется 5,5 квадратным метрам.

— Что с этим делать? Как изменить ситуацию?

— Во-первых, надо быть честными и официально признать, что городу не хватает зеленых насаждений. Во-вторых, нужно на законодательном уровне прописать обязательное создание новых парков и скверов при застройке территорий.

В Перми существует огромный резерв в виде долин малых рек. Но этим резервом еще надо разумно воспользоваться. В микрорайоне Садовый есть Сад соловьёв в долине реки Уинки. У этого участка есть собственник и его уже несколько лет пытаются засыпать и застроить, загнав реку в трубу. Верховья Уинки уже засыпаны, и река в городе начинается с трубы. Сейчас этот процесс затормозился благодаря инициативе местного сообщества. Застройка не идет дальше, пока городская дума не внесла изменения в Правила землепользования и застройки.

Но как только зонирование изменится, Сад Соловьёв исчезнет. И такая ситуация складывается с каждой долиной малой реки в городе — скупаются садовые участки, земля продается застройщику, который «продавливает» смену зонирования. А ведь долины малых рек выполняют функцию вентиляционных каналов для города. По ним проходят потоки воздуха, которые выносят загрязняющие вещества из города в долину Камы.

Застройка зеленых зон в Перми продолжается, несмотря на негативные последствия. Это происходит с согласия депутатов Пермской городской думы, которые принимают решения о смене градостроительного зонирования, игнорируя мнение местных жителей. В последние годы была разрешена застройка на участках в долинах рек Егошиха, Данилиха, Ива, Мулянка. Этими прецедентами открыта дорога для уничтожения долин малых рек, имеющих важное санитарно-гигиеническое и рекреационное значение.

— Какие еще участки перспективны для создания парков и скверов, кроме долин малых рек?

— Самый яркий пример — городская эспланада, часть которой сейчас фактически не используется. Пустыри и заброшенные участки можно найти в каждом районе (Бахаревка, Ива и другие), там сейчас нужно резервировать земли для создания парков в будущем. Также необходимо переносить из центра города производственные площадки, склады и гаражи, а на их месте возводить рекреационные объекты.

Кроме этого, у нас есть крыши домов. Там можно устраивать небольшие зеленые парки и такая практика распространена в Европе. Например, в Германии это законодательно урегулировано и поощряется — домам с зелеными крышами выдаётся экологический сертификат и они имеют более высокий статус и инвестиционную привлекательность. В России такие случаи единичны.

Озеленить Пермь можно. Была бы на то воля законодателей. Во-первых, надо остановить застройку перспективных для озеленения территорий. Во-вторых, нужно стимулировать местные сообщества для того, чтобы они сами проявляли инициативу.

— Как вы считаете, в Перми достаточно внимания уделяют экологическим вопросам?

— Как профессиональный эколог могу честно сказать, что общей картины о состоянии окружающей среды в Перми толком никто не знает.

По воде исследования ещё проводятся — только результаты публикуются неоперативно. Что касается воздуха, то на весь наш промышленный город, один из крупнейших в России по площади, приходится всего семь постов наблюдения за состоянием воздуха. Причем на этих постах в целях экономии сокращают число веществ, концентрация которых в воздухе проверяется. Эти посты принадлежат Росгидромету.

Мониторинг состояния почвы не ведется вообще. Замеры радиационного фона проводятся ограниченно. Все данные мониторинга аккумулируются в учреждениях, которые их проводят. Потом выдается общий итоговый отчет в виде аналитической записки. Например, столько-то превышений на таких-то постах по таким-то газам. Но самих результатов измерений в свободном доступе не найти. Научное сообщество не может получить эти результаты для анализа состояния окружающей среды. Мы давно добиваемся того, чтобы был некий городской информационный портал, где бы появлялалсь информация в режиме реального времени.

Что происходит сейчас. В каком-нибудь районе фиксируется неприятный запах, о чем сообщают жители. В этот же или на следующий день туда направляется государственная лаборатория. У нас в городе три таких. Берутся пробы воздуха, делается анализ и чаще всего выдается заключение о том, что превышений предельно допустимых концентраций не обнаружено.

Я не говорю о том, что это сокрытие информации или подтасовка. Дело в том, что загрязняющее вещество быстро рассеивается или оседает. Если бы наблюдение велось постоянно и достаточным количеством станций, то эти превышения фиксировались бы точнее. В этом случае виновников можно было бы «поймать за руку». Сейчас это сделать очень сложно. И это проблема всероссийского масштаба — в приоритете не экологический надзор, а предприятие, которое приносит доход.

— То есть вся система экологической безопасности в стране действует неэффективно?

— Судите сами, Россия — одна из немногих стран, где нет Министерства охраны окружающей среды… У нас есть Министерство природных ресурсов и экологии. У них прописана цель — получение максимальной прибыли от использования природных ресурсов. При этом оно же должно эти ресурсы охранять. Необходимо менять эту структуру управления, чтобы экологические департаменты были максимально независимы от других структур. Это возможно сделать на региональном и муниципальном уровне.

— Главный показатель, на который всегда обращают внимание, говоря об экологии в городе — это воздух. Что же мы вдыхаем?

— Пермь впервые за последние годы включена в список городов с наибольшим уровнем загрязнения атмосферы. Причина — измеренное в мае 2015 года превышение предельно допустимой концентрации (ПДК) этилбензола более чем в 15 раз. В год превышение ПДК по этилбензолу фиксируется 100–150 раз.

По другим показателям тоже все безрадостно. Средние концентрации по диоксиду азота и формальдегида превышают ПДК фактически круглый год. Многие города сейчас опустились в рейтинге самых загрязненных лишь потому, что нормативы по формальдегиду завысили, а не потому что воздух стал чище. Опасность формальдегида как мутагена заключается в том, что он не только индуцирует соматические мутации, опасные для жизни организма, но и в том, что эти мутации накапливаются, передаются потомству и появляются на следующих поколениях.

У Перми ещё есть метеорологическая особенность. В течение года ветер преимущественно дует с западного и юго-западного направления. Там же расположены основные предприятия химического и нефтехимического комплекса. Все выбросы переносятся ветром в сторону города.

Ещё одна серьёзная проблема — это городская пыль. Чем меньше размеры частиц пыли, тем они опаснее. Частицы размером от 2 до 10 нм антропогенного происхождения уже признаны загрязняющим веществом, но что с ними делать, никто пока не знает. Сейчас ещё только ведутся научные работы, с целью выяснить источники выделения таких частиц и разработать профилактику их появления.

— Вы уже сказали, что в Перми не ведется официального мониторинга состояния почв. Тем не менее, какие-то данные у вас есть?

— В ежегодном сборнике «Состояние и охрана окружающей среды города Перми» отсутствуют данные о состоянии почв в городе. Почва — это связующий элемент в экосистеме, один из самых главных. Мы почти ничего не знаем о городской почве и не заботимся о ней. Например, с газонов убирают опавшие листья. Зачем? Это всё должно оставаться, перегнивать. В Европе в парки специально привозят листья, набрасывают сухие ветки.

По результатам наших исследований естественных почв городских лесов (вблизи автодорог и промышленных объектов), в большинстве образцов отмечено превышение нормативов по никелю, цинку, ванадию, меди, свинцу и марганцу.

Проблем много и решать их необходимо комплексно. Это возможно. Нужна лишь воля как законодательной, так и исполнительной власти города и региона, а также активное участие сознательного населения.