Получайте оповещения

в вашем браузере

Подписаться Нет, спасибо

Вконтакте

Facebook

Подписаться на рассылку

Пермский край
Всего заражений
2011 +49
Выздоровели
1173 +55
Умерли
66 +2
Properm.ru
Обнуление пермской политики. Как пандемия повлияла на наш политический ландшафт? Три недели пребывания региона внутри эпидемии и самоизоляции продемонстрировали очень интересную картину. Раньше пейзаж пермской политики представлял из себя холмистую местность с губернаторской горой - центром принятия решений. Холмами разной высоты и полноты выступали политические силы и группировки, соединяясь между собой в сложный рисунок. Сейчас же все выглядит предельно просто: ровная африканская саванна и врио Килиманджаро в центре. Но так ли все ровно?

Обнуление пермской политики. Как пандемия повлияла на наш политический ландшафт?

Обнуление пермской политики. Как пандемия повлияла на наш политический ландшафт?
Фото: wikipedia.org
Три недели пребывания региона внутри эпидемии и самоизоляции продемонстрировали очень интересную картину. Раньше пейзаж пермской политики представлял из себя холмистую местность с губернаторской горой - центром принятия решений. Холмами разной высоты и полноты выступали политические силы и группировки, соединяясь между собой в сложный рисунок. Сейчас же все выглядит предельно просто: ровная африканская саванна и врио Килиманджаро в центре. Но так ли все ровно?

Понятно, вирусное землетрясение не могло не сказаться и на нашем политическом ландшафте. Но чтобы так резко и настолько серьезно? В чем причины? Давайте посмотрим на самые крупные пермские политические «возвышенности» и их политическую самоизоляцию.

Первой по времени самоизолировалась администрация Перми. Да, мы еще помним, что где-то у нас есть мэр города, и даже городской оперативный штаб, но где они? Чем занимаются? Фактически, после странной истории с сокращениями автобусных маршрутов в конце марта, ни Дмитрий Самойлов, ни его заместители практически не заметны в публичном пространстве. Причем настолько не заметны, что про автобусы мэру напоминали регулярно, а потом уже и врио губернатора сделал это на Оперативном штабе. Но не в автобусах дело, за прошедший период жители Перми не услышали от главы города ни одной серьезной инициативы, ни в рамках его хозяйственной деятельности, ни в рамках политической. Заявленный через личный инстраграм сбор некоей рабочей группы по помощи городскому малому бизнесу, выглядит откровенной иронией после трехлетней политики по подавлению оного. Инициируй глава города срочные изменения в Правила городского благоустройства и ликвидируй наиболее одиозные пункты оттуда — это действительно выглядело бы серьезным шагом.

Безусловно, уход в тень Дмитрия Самойлова может быть сознательным действием. Ну например, чтобы на переднем крае борьбы с эпидемией оставалась только фигура Дмитрия Махонина. Это конечно, понятно с точки зрения будущих выборов губернатора, но совсем непонятно с точки зрения политического будущего самого Дмитрия Самойлова. Или оно уже определилось?

Впрочем, 21 апреля, Дмитрий Самойлов планирует прервать молчание прямым инстаграм-эфиром. Можно будет оценить его будущие политические действия.

Дума Шрёдингера

Пермская городская дума как будто сложилась сама в себя. Но смотрите сами: в последнее мартовское заседание депутаты не стали обсуждать вопрос о дистанционном проведении заседаний. Их старшие товарищи из Законодательного собрания в той же ситуации быстро провели внеплановый сбор и приняли такое постановление, обеспечив себе усложненный, но все же режим работы. Городские парламентарии проявили несвоевременную неторопливость, а затем назначенный на 14 апреля общий сбор и вовсе отменился в последний момент. Кто виноват конкретно? А какая разница? Судя по отсутствию официальных заявлений всех топов городского парламента и напротив, обилию обвиняющих слухов, скандал получился грандиозный, хоть и под ковром. А общее молчание всех, включая официальные пресс-службы, громко и ясно рассказывает нам, что в думе всю прошлую неделю решали, как жить и работать дальше. И решения пока найти не могут, а значит в городе — некий управленческий кризис.

Есть ощущение, что у думы в какой-то момент случилась коллективная трагедия под названием «утеря политического чутья». Возможно, это психологические последствия шокирующего удара, нанесенного депутатам из мэрии при транспортной реформе? Сложно сказать. Но вот что важно: даже если забыть о народе, у которого в период пертурбаций к ближайшим политикам, что называется «вопросы накопились» и думать только про «электорат», так сейчас самое лучшее время для работы. Вперед, набивать политический капитал, репутацию, будущие голоса и карьеру. Зачем в коматоз-то впадать? Как мне помнится, пару пленарок назад депутат Александр Филиппов резюмируя ситуацию с тоже самой транспортной реформой бросил в эмоциональном порыве, что-то вроде: «Коллеги, мы теряем политическую субъектность». Неужели, правда?

На этой неделе у городской думы из планов исчезли заседания комитетов к будущей плановой пленарке, зато появилось коллективное письмо к председателю с просьбой собрать и провести внеочередную пленарку за сутки до планового заседания. Сюжет не хуже, чем у Гая Ричи. Ждем продолжения.

Стойкость в выжидании

Законодательное собрание края могло оказаться в похожей ситуации. Могло, но не оказалось. Для начала, как уже говорилось выше, краевые парламентарии вовремя обеспечили себе возможность работать. Конечно, дистанционный формат не равен по эффективности обычному, но это лучше, чем ничего. Тут надо сказать, что и зона ответственности краевого парламента много больше. Его нормальное функционирование, в отличии от муниципальных дум критически важно для региона сейчас.

И второе, та самая «утеря чутья» Заксобранию все-таки не грозит. Еще в среду, 15 апреля, казалось, что и здесь опыт может не сработать. Краевое правительство «на голубом глазу», практически в стиле предыдущего губернаторства предложило депутатам отдать полномочия по определению списков пострадавших отраслей и проект решения спокойно прошел через комитеты краевого парламента. Но в день дистанционной пленарки, используя отрицательный отзыв правового управления и возражения прокуратуры законопроект серьезно поправили, оставив за депутатским корпусом возможность влиять на этот важнейший аспект посткризисной экономической политики региона.

При этом, сохранив позицию, краевой парламент сохраняет в целом сдержанность. Отдельные депутаты деятельны, в интересах собственных округов и тех групп, что они представляют. Но вот краевой парламент как политический актор не рвется усиливать позиции. Впрочем, выжидание — традиционная политическая тактика Заксобрания, которая, пожалуй, превратилась уже в стратегию.

Партии не воодушевляют массы?

Из политических партий «Единая Россия» единственная, которая откровенно добавляет себе влияния в Прикамье. Как ни списывали партию власти в последний год, как не приписывали ей политическую слабость и неумение найти себя, но сейчас на первые роли вышли другие факторы — административные и технические. Сетка, четкая структура отделений, вертикальная иерархия и пожалуйста — сильный волонтерский проект «единороссов». Партия власти пытается сейчас сделать то, чего не могла сделать все последние годы — снова сблизиться со своим избирателем. Собственно, политически ЕР сверх этого что-то делать не то чтобы не надо, а даже вредно. Понятно, что это временно. Неуклюжие действия чиновников, совмещённые с экономическим кризисом, который сам по себе связан с неуклюжими действиями чиновников «съест» все набранные рейтинговые пункты. Но это тот самый запас, которого может хватить хотя бы на часть 21-года и уж точно хватит на нынешний год.

«Справедливая Россия» в Прикамье по-прежнему ловит негативные последствия 2016 года. Фактический раскол между региональным отделением и фракцией партии в ЗС по-прежнему сказывается. На прошлой неделе усилия партийного аппарата по активной деятельности в период эпидемии фактически дезавуировал публичный скандал с пьяной ездой деятеля (уже бывшего) молодежного парламента Виталия Иванова. То, что Иванов представлял интересы совершенно конкретной политической группы, как вы понимаете, интересно только людям, погруженным в процесс. А репутационный ущерб получила партия целиком.

КПРФ, чей электорат сейчас ЕР и СР поглощают с неотвратимостью анаконды, поступила как всегда поступала КПРФ во все последние кризисы — сделала вид что ее нет. В отличие от коммунистов у ЛДПР для активных действий не хватает ресурсов и структуры. Впрочем, для этих партий «звездный час» вполне себе маячит впереди: кризис и масштабные экономические проблемы — знакомая и удобренная почва.

В целом же, у оппозиции, что системной, что несистемной еще раз проявилась давняя проблема- кризис идей и программ. Собственно, эта же проблема касается и отдельных пермских политиков, которые начали активизироваться еще весной под смену региональной власти и будущий политический цикл. Все, что делается сейчас «оппозиционными» политиками — реакция на государственные инициативы, будь то поддержка или протест. «Зайти» в информационное, электоральное поле со своей повесткой они не могут даже при наличии ресурсов, просто потому что этой повестки нет. Отсутствие внятной идеологии, экономической и политической программ не позволяют в смутные времена найти опору и оттолкнувшись от нее, формулировать позиции и инициативы.

Считать ли сложившийся политический ландшафт неизменным? Конечно, нет. И шок проходит, и объективная ситуация требует для политиков выхода из самоизоляции. Есть понимание, что политические акторы активизируются уже в ближайшее время. Пройдет месяц другой, на пермской политической поверхности вновь возникнут и старые холмы, и даже свежие курганы. И новые возвышенности обязательно появятся.