Получайте оповещения

в вашем браузере

Подписаться Нет, спасибо

Вконтакте

Facebook

Подписаться на рассылку

Стенограмма.

10 сентября 2015, 17:38

Стенограмма.
Фото: Properm.ru
«Можно травить или отстреливать»: как в Перми решают проблему уличных собак.

— По части собак ситуация очень напряженная. Ловцы и бригады работают на территории, связанной с заявлениями и с жилыми этими вот вещами. Если бригада будет переходить на территорию леса, у нее нет никаких способов отлова. Либо надо переходить на те способы, на которые, кстати, уже переходят микрорайоны. Ставят ловушки… - начинает встречу «Голос 1».

— Нет, они делают загоны с кормом, собаки заходят, они их закрывают, в служу звонят — они приезжают — забирают,  — отрезает девушка.

— Второй вариант — ловцов мы ищем среди охотников. В логах вообще элементы охоты, а не отлова. Давайте совместно вырабатывать какие-то предложения, что делаем на территории лесов, где живность?

Мужской голос спрашивает про возможность отстрела.

 — Да я бы с удовольствием! — отвечает «Голос 1».

— Нельзя в городе вообще стрелять!  — отвечает кто-то из присутствующих.

— Можно. Полиция может,  — считает «Голос 1».

— Полиция…там и то есть закон о применении оружия. Если касается наших лесников, я уже предлагала выдать им устройства, которые работают на страх животного. Там кнопочка, нажимаешь. В течение 20 секунд собаки начинают испытывать дикий ужас и убегают.

Хорошо, они убегают и кусают других людей?  — спрашивает «Голос 1».

Это с точки зрения средств индивидуальной защиты. Как выгнать собак из леса я, честно, не понимаю. Сейчас снег растает в лесу, и они все уйдут в лес. Они там будут плодиться, жить, и приходить в город только на питание. Жить они все равно будут в лесу, потому что большинство подвалов сейчас все-таки закрыты.

— Нет никакого смысла производить отлов этих животных, — отрезает «Голос 1». — Они уже не социализированы, они полудикие. Поэтому, может, придумать такие способы в частности обращения с такими животными… Мы получаем высокую степень затрат на эти вещи, мы отлавливаем, по правилам мы еще шесть месяцев должны кормить. Никакого благоприятного прогноза на их существование нет. Ради чего тогда тратить деньги на отлов, кормить шесть месяцев, тратить деньги на эвтаназию? Может быть, учитывая ваш опыт, мы придумаем какие-то технологии, применительно к лесу? Отраву? Как крыс!

— Сейчас работает движение против догхантеров. Есть комментарий прокурора. В прокуратуре создали человека, который занимается отравлением собак. И, вот честно, на нас всех собак города повесят.

— Я так понимаю вариант один,  — предполагает мужской голос.

— Можно конечно ставить эти собаколовки, ставить приманку, можно их травить или отстреливать на поражение… — предлагает «Голос 1».

— Но это будет незаконно… — растерянно уточняет девушка.

— Почему?  — удивляется «Голос 1».

— Отстреливать незаконно будет.

— В смысле огнестрельно?

— Вообще. Если стрелять на поражение — это сразу незаконно. Тогда теряется весь смысл отлова и содержания шесть месяцев…

— Я и говорю. Представьте 37 тыс. 965 га и скачащая одна бригада по этим вещам…

— Только отлов, отлов и загон. Это официально,  — уточняет девушка.

— Ну, официально — да,  — соглашается «Голос 1».

— Все стальное там…— мямлит мужской голос на заднем плане.

 — Либо другой вариант. Когда я уходила, суд у нас был. До конца не довели, но первые стадии у нас были выиграны, чтобы признать всех этих бездомных собак плодами вещи. И эти шесть месяцев содержания… Почему по гражданскому кодексу шесть месяцев? Потому что подразумевается, что собака — это вещь и она потерялась. Тот, кто ее нашел, должен искать ее потенциального владельца или собственника. У нас был как раз суд, чтобы признать, что все собаки являются плодами потерянной вещи. И собственник плодов становится тот, кто ее поймал, и может с ним поступать как угодно, не дожидаясь шести месяцев и не размещая в средствах информации. И суд уже даже с нами согласился, но я просто перестала ходить, когда ушла, — рассказывает девушка.

- Вера Александровна, это было давно. И сейчас, как раз, даже правило: мы дожны изничтожить. Потому что там регулирование типичных отношений, гражданских и еще каких-то таких, которые не лежат в компетенции органов местного самоуправления. Поэтому, если на федералке закон какой-то замылили про безвозвратный отлов, то там есть еще такая штучка забавная… типа биологической сортировки, которую очень активно используют. И еще забавные есть штучки, которые устрожают, несмотря на провозглашение такого гуманного начала.

Охота у нас вроде как запрещена, но если является медведь, зимой, шатун, какие правовые основы для этого есть? Он представляет опасность для людей, правильно? Собака не социализирована, она здесь зверь. Поэтому все вот эти имущественные отношения… владельцы тут найдутся, если вы зоозащитников поднимете. Вот тут куча владельцев найдется, и будут забирать собак опять на улицу, обратно. Особенно в Кировском районе.

Поэтому, видите, получается собака превращается в дикого зверя. Может вы поработайте с точки зрения юриспруденции то? У меня уже два листка есть этого юридического анализа об охоте и животном мире, но в охоте мы слабы. Там надо серьезно погружаться. Мне почему-то кажется, что вам надо погрузиться в этом аспекте. Выстрелы в лесу — куда бежим? Кто сигналит? Выстрелы по птицам в лесу — кто? У вас в лесохозяйственном регламенте этого же нет? Николай Александрович, как это обычно бывает в лесничествах? За охотой кто следит?

— Охотоведы,  — отвечает мужской голос.

— А в городских лесах?

— В городских запрещено, — отвечает девушка.

— Ну блин, запрещено! А кто контролирует то?

— Участковые, — отвечает мужчина.

— Кто содержит городской лес, тот и должен,  — уточняет «Голос 2».

— То есть, если это не мы, то мы должны сказать — кто. По большому счету. И если в Добрянском лесничестве все определено — там егеря есть, там охотинспекция работает, — то мы то с охотинспекцией связывались по части работы собаками. Они сказали: нет, ребята, мы на территории города вообще ни за что не отвечаем, ни за что!

 — Вот я и говорю, что за территорию города отвечает орган местного самоуправления, — настаивает женский голос.

 — Откуда это баня то упала? — нервничает «Голос 1».

— За территорию городских лесов? За все, что там происходит? Мусор — терорган, сухие деревья — терорган.

— Орган местного самоуправления не отвечает ни за что, что выходит за 131 ФЗ. Городские леса — охрана, защита и использование. Они содержат в себе работу с дикими животными?

 — Так почему вы собаку то диким животным…

 — Подождите, я задала вопрос про медведя.

 — Про медведя: мы вызываем полицию, а они уже привлекают специалистов. Если они видят прямую угрозу населению, значит они этого зверя ликвидируют.

— Давайте устроим. Полицию вызовем, пусть они ликвидируют всю стаю безнадзорных собак там…на липовой горе.

— Они будут службу вызывать. Допустим, есть эти вот бойцовые собаки, есть прямая угроза человеку, а они оружие не применяют. Они вызывают наших специалистов. Я сама таких собак убирала. Они ничего не делают, они говорят, что это не их полномочия.

— Предложение какое?

— Законное — только отлов и ловушки, больше ничего я здесь не вижу. В догхантерстве точно обвинят, потому что этот вопрос сейчас очень муссируется. В интернете это обсуждается, с фотографиями. И комментарии берут. И Уточкин этот, ой, Уткин этот… он вообще… Это отдельная история, и там вплоть до того, что «вот, граждане, смотрите, вот такой вот телефон, если вы увидите, что кто-то подкармливает собак или травит, обижает и так далее, вот сюда звоните».

 — Понятно, то есть результат пиара, хорошего и продуманного, на лицо. Если бы я так работала, мы бы уже давно прекратили весь отлов и пугались бы всего того, что пишут в интернете. Мы так не работаем, честно вам скажу. Давайте вернемся к основам. У нас собака — дикий зверь, давайте придумаем то, как с этим будем бороться. Хорошо? Я не знаю какими способами. Давайте встречаться и работать с охотничьей инспекцией неформально. Можно договориться с милицией: у вас вообще шикарные отношения, лучше, чем у нас даже. Ну по крайней мере по собакам они даже не возражают, да? Вот что придумаете — то и будем, надо действовать. Потому что вы совершенно правы, имея источник размножения в лесах, мы получаем ситуацию ухудшающуюся здесь. Но вводить бригаду охотников из двух ловцов…окружать? Как за волками то охотятся? Окружают там, какие-то флажки делают, и уходят собаки, да? Методы охоты у нас тут не работают, на волков в одиночку не охотятся, насколько я помню. Второй технологией — капкан ставят.

 — У нас это тоже запрещено. Волк это зверь, собака — домашнее животное.

 — Слушайте, в Добрянском районе только так отстреливают!

 — Волк он дальше уходит, а собаки наоборот — ближе к человеку. И как с ним, с этим, бороться… Ловить? Кормить не можем. Стрелять запрещено в городских лесах. Не дай бог, в собаку стреляешь — в ребенка попадешь. Или кто-нибудь в капкан попадет. Не знаю. Оставить как есть? Как живность? Как белок? Пусть живут? — спрашивает мужчина.

 — Ну тогда послушайте (нечетко), что якобы там всех съели.

— Ну якобы съели… Кого съели? В Черняевском лесу сколько дети ходят, никого там не едят.

— Собаки есть собаки, они есть. Но обратите внимание, что подходят уже лисы. А мы должны быть готовы как к пожару, к той ситуации, когда придут волки. Вот они пришли… Мы также будем говорить: это нельзя, это нельзя?

— Волки сюда не придут, — считает мужчина.

— Почему это?  — удивляется «Голос 1».

— Тут собаки все съели.

 — Не знаете сколько здесь корма, и собакам и всем хватит!

— Вот единственное есть решение — это профилактика бешенства. Если Пермский край будет объявлен неблагополучным по бешенству, то у нас будет право отстреливать собак бродячих. Это по закону, — придумала девушка.

 — Тогда мы отстрелим и домашних всех тоже,  — подытоживает «Голос 1».

— Всех. Делаем объявление по телевизору, что такая вот ситуация, то-то, то-то, то-то. Будьте любезны, возьмите всех на поводок.

— В общем тут смысл один. Я считаю, что лесничество не должно так отстраннено ставить вопрос по собакам: у нас там есть — приедьте — отловите. Здесь надо все равно найти какие-то способы, учитывая специфику нашей территории, к вопросу о тех технологиях, которые нам необходимы. Вообще — как работать? — тут запретили, там запретили. Проблема нарастает, она может быть. Придут волки. Алгоритма нет.

— Волк идет, волк идет. У нас в деревне они приходят постоянно. Холодно, кушать нечего. В феврале их уже нет,  — размышляет мужчина.

 — Мне бы ваше благодушие,  — с сарказмом говорит «Голос 1».

 — Это живность, что теперь с ней делать?

 — Тараканы тоже живность, крысы…

 — Тараканы это совсем другое, — возражает мужчина.

— Как это?  — опять удивляется «Голос 1».

 — У них статус другой.

Раздается громкий смех.

— Вылавливают в городе? Вылавливают. Также ловушки делать, поймать их и, это, сдавайте их, пускай кормят,  — предлагает мужчина.

 — Денег на содержание нет, — говорит кто-то на заднем плане.

— Ловцы не ловят на территории нежилой застройки. — уточняет «Голос 1». — Давайте деньги считать. Это не ваш бюджет, это бюджет отрасли экологии. И так туда деньги уходят, а мы сейчас будем на эти отловы бешеные абсолютно деньги… У нас и так бюджет искажен в сторону собак. А теперь вместо того, чтобы мы что-то купили, давайте делать операции, увеличим бригады ловцов, приют для собак строить. Да? Все за счет лесничества? У меня бюджет-то не прирастает. А собаки будут есть от вас.

— Мы поделимся, — скромно предлагает мужчина.

Снова раздается громкий смех.