Получайте оповещения

в вашем браузере

Подписаться Нет, спасибо

Вконтакте

Facebook

Подписаться на рассылку

Евгений Сапиро ко дню рождения Пермского края: «Девушка отдалась, чего теперь ухаживать?»

1 декабря 2018, 14:02
мнение пермяка

Евгений Сапиро ко дню рождения Пермского края: «Девушка отдалась, чего теперь ухаживать?»
Фото: Properm.ru
По просьбе Properm.ru бывший министр региональной и национальной политики Российской Федерации доктор экономических наук Евгений Сапиро к юбилейной дате (в 2015 году) написал авторскую колонку о том, как объединялся Пермский край.

Сегодня, 1 декабря, регион отмечает свой 13-ый день рождения, поэтому мы решили опубликовать эту колонку снова.

1 декабря 2005 года в результате объединения Пермской области и Коми-Пермяцкого автономного округа был образован Пермский край. Мало кто помнит, что идея объединения возникла не в начале нулевых, а в середине 90-х.

В 1998 году Евгений Сапиро был министром региональной и национальной политики Российской Федерации. В этом качестве именно он должен был подготовить проект объединения «сложносоставных» субъектов Федерации. По разным причинам разработка проекта была лишь начата…

Перелицовка области в край не является пермским «изобретением». В декабре 1992 года была принята Конституция нового российского государства, определившая его федеративное устройство: более восьмидесяти равноправных, но очень разнообразных субъектов: республики, края, области, города федерального значения (Москва и Санкт-Петербург), одна автономная область и десять автономных округов.

Через год стало ясно: получилось не «равенство», а «уравниловка». Субъекты резко отличались друг от друга «богатством» (финансовыми ресурсами), численностью населения, занимаемой территорией. В одну «весовую категорию» определили, например, многомиллионную Москву с триллионным бюджетом и полностью дотационный Агинский Бурятский округ с численностью населения менее 80 тыс. человек, со столицей в виде посёлка городского типа (Агинское).

Не случайно академик Александр Гранберг примерно через год обронил по этому поводу: создавали «благородное собрание», а получился «сбор блатных и шайка нищих».

У 11 автономных «сложноподчиненных» субъектов, включая наш Коми-Пермяцкий автономный округ, оказался общим еще один изъян: с одной стороны они входили в состав своих «старших братьев» — соответствующих краев и областей. Но в то же время, согласно Конституции, они стали «самостоятельными», подчиняясь Федерации — Москве.

При такой двойственности область даже при желании формально не имела права помочь рублем своей составной части. Не могла она и «выпороть» младшего брата за какие-то упущения.

Тогда и возникла идея объединения. Присоединение «младших» к «старшим» представлялось самым надежным средством избавления от неравенства «равных» Субъектов Федерации, от неразберихи в их субординации.

Первой эту идею озвучила Москва. Почти одновременно в 1994–95 годах ее впервые публично высказали советник президента Ельцина — известный специалист по регионолистике Леонид Смирнягин и лидер ЛДПР Владимир Жириновский. По форме высказывания были, конечно, совершенно разные, но выводы совпадали: необходимо перекомбинировать существующие субъекты с целью выравнивания их экономического и демографического потенциалов и полного отказа от национального признака выделения субъекта.

Однако в Перми и Кудымкаре эти идеи особого интереса не вызвали. С перестроечных времен руководители области и КПАО по отношению друг к другу вели себя деликатно. «Окружные» — получали дотации из федерального бюджета, но своей независимостью особенно не размахивали. «Областные» — старались не замечать, мягко говоря, скромного «материального положения» партнера. У всех голова тогда болела о том, как выжить и побыстрее перебраться из рухнувшей плановой экономики в «рыночную».

Я не раз признавался в симпатии к грешному принципу: «Точка зрения определяется местом сидения». Пока был вице-губернатором Пермской области и спикером ее Законодательного собрания, к объединению области и округа относился отрицательно. Считал, что ситуация, когда кормильцем округа является федеральный бюджет, выгодна и области, и коми-пермякам. От федералов им на прожиточный минимум перепадало, а мы за этот счет могли больше подкинуть нашим остальным неимущим районам, которых всегда хватало. Но когда в 1998 году стал федеральным министром, отвечающим за региональную политику страны, это мнение изменил: в целом для России, если не выравнивание, то «подравнивание» Субъектов Федерации жизненно необходимо. О чем через два месяца пребывания на новом посту и доложил своим кураторам — заместителю председателя правительства Виктору Христенко и первому заместителю главы администрации президента Владимиру Путину.

Реакция была положительная. Мне поручили разработать более детальный план действий. Но сделать это не успел. Через неделю лишился одного из заказчиков плана — Путина назначили директором ФСБ и у него появились другие заботы. А через два месяца все правительство Сергея Кириенко, включая Христенко и меня, было отправлено в отставку.

Возрождение идеи объединения произошло в мае 2000 года. После избрания Владимира Путина президентом России была начата более крупная региональная реформа — создание федеральных округов. Но строительство округов было введено в ранг срочной и жесткой «обязательной программы», а слияние «сложносоставных» субъектов лишь позволялось, если население обоих регионов проголосует «за». Хотя федеральная власть прозрачно намекала: «ребята, мир вам, да любовь!» Более того, скоро в Москве обозначился горячий сторонник объединения — влиятельнейший в те времена заместитель главы администрации президента Владислав Сурков.

Регионы на этот намек отреагировали по-разному. От объединения однозначно выигрывали «федералы» и столь же однозначно проигрывало руководство округов, которое из федерального подчинения переходило в областное (краевое). Население от объединения могло выиграть за счет суммирования ресурсов области и округа при создании эффективных экономических проектов. Могло и проиграть, лишившись федеральной финансовой подпитки.

Молодая и амбициозная команда губернатора Юрия Трутнева не побоялась рискнуть. Были авансированы привлекательные для округа совместные проекты: газификации, дорожного и энергетического строительства, железной дороги «Белкомур», крупного лесоперерабатывающего производства, атомной электростанции в поселке Гайны.

Не скрывалось, что большинство из них трудно реализуемо и требует федеральной финансовой поддержки. А об этой поддержке косвенно свидетельствовали высокие гости, посетившие КПАО в период «сватовства»: председатель правительства Михаил Фрадков, спикер Совета Федерации Сергей Миронов, Владислав Сурков, президентский полпред Сергей Кириенко. Немалое сопротивление противников объединения во главе с губернатором КПАО Геннадием Савельевым было сломлено. В декабре 2005 года пермский тандем преобразовался в край. Вот здесь можно и погордиться: первым в новой России.

Объединение в других проблемных регионах на фоне пермяков выглядело бледновато. Одни припозднились (Красноярские округа вошли в состав края в январе 2007 года, Камчатский край образовался в июле 2007, Усть-Ордынский Бурятский округ вошел в состав Иркутской области в январе 2008, Читинская область и Агинский Бурятский автономный округ объединились в Забайкальский край в марте 2008). Предполагаемое бракосочетание Архангельской области и Ненецкого округа, Московской и Тверской областей так и не состоялось.

Вернемся к Пермскому краю. С точки зрения укрепления вертикали власти, несомненно, выиграл федеральный центр. Он же частично переложил бремя по дотированию округа на край. Слияние сняло неопределенность в вопросе «кто в доме хозяин?». Это управленческий выигрыш области (края). Округ несколько потерял в политическом весе. Край может это компенсировать, особенно, культурными программами, но я этого пока не вижу («девушка отдалась, чего теперь ухаживать»).

Экономическое положение округа особо не изменилось. Заявленные возможности совместных проектов существуют, но они подобны разведанному золоту, лежащему в глубине недр. К нему еще надо подобраться, промыть, привести в товарный вид. Дело это хлопотное и дорогостоящее и дойдут ли до него руки — большой вопрос.