Получайте оповещения

в вашем браузере

Подписаться Нет, спасибо

Вконтакте

Facebook

Подписаться на рассылку

Пермский край
Всего заражений
140077 +692
Умерли
8039 +26
Привито V2
802208 +1486
Вакцинация спасает жизни
Properm.ru
Жить нельзя умирать. Что будет с медициной в городах и поселках Кизеловского угольного бассейна? Новый главный врач объединенных больниц КУБа вместе с корреспондентом Properm.ru посмотрел площадки для строительства ФАПов. Такой формально была тема поездки.

Жить нельзя умирать. Что будет с медициной в городах и поселках Кизеловского угольного бассейна?

31 мая 2017, 08:30

Жить нельзя умирать. Что будет с медициной в городах и поселках Кизеловского угольного бассейна?
Фото: Properm.ru
Новый главный врач объединенных больниц КУБа вместе с корреспондентом Properm.ru посмотрел площадки для строительства ФАПов. Такой формально была тема поездки.

Путь реформатора

5:55. Выезжаем из Перми в Гремячинск. Андрей Ронзин, главврач четвертой больницы г. Перми, одет как с иголочки и бодр как будто 8 утра, а не 5:55. Пьем кофе на заправке. Ронзин не завтракает, не обедает, выпивает до 5 чашек кофе в течение дня и ужинает дома часов в 20–21. Три раза в неделю он ездит в больницы КУБа.

Он железный человек и физически, и морально. Только такой, наверное, мог согласиться на масштабный эксперимент по слиянию «грачевки» и больниц КУБа. За три недели бюджетные районные больницы перевели в автономные учреждения, юридически процесс объединения завершится к сентябрю, и у пермской горбольницы №4 появятся три филиала: в Гремячинске, Губахе и Кизеле.

«Вам это зачем?» — спрашиваю, скорее, из вежливости, ну кто ждет правдивых ответов на такие вопросы? Ждут стандартный набор слов про светлую идею о помощи людям, заранее не веря ни единому слову. Андрей Ронзин отвечает неожиданно откровенно: «Больше года назад Армен Гарслян, депутат Законодательного собрания Пермского края, в частном разговоре сказал, что жители его округа жалуются чаще всего на медицину. Количество жалоб увеличивается, специалистов нет, анализы частно платные, в общем, все плохо. Тогда и возникла идея объединения».

Позже Андрей Владимирович проговорится и про то, что «в четверке стало тесно», и про то, что «хочется сделать что-то, что никогда никто не делал», ведь КУБ не единственная территория страны, столкнувшаяся с проблемами качества и доступности медицинской помощи. Амбиции, реформаторский зуд, желание на уровне страны зарекомендовать себя как высокоэффективного управленца в здравоохранении, — такие причины, пожалуй, ни у кого не вызовут недоверия.

Возможность объединения обсуждали год, изучали ситуацию, попутно находили решения первоочередных проблем. Пермская краевая больница раз-два в год присылала узких специалистов для консультаций. «Разве это помощь? — рассуждает Андрей Ронзин. — С середины мая начались наши выездные консультации, порядка 12 узких специалистов раз в неделю будут посещать каждый город. Работать будут с утра до позднего вечера».


Около 400 пациентов КУБа уже побывали на приеме врачей «четверки».Параллельно ищут «своих» специалистов на постоянную работу. «Им нужны деньги и жилье, — говорит главврач «грачевки», — две квартиры уже выделил «Метафракс», три квартиры дает администрация Губахи. Уже нашли терапевта, которая готова выучиться на гастроэнтеролога, переехать с семьей в Губаху».

Deadline

8:00. Гремячинск. Пьем кофе, им угощает Вадим Загребин, и.о. главврача Гремячинской районной больницы, рассказывает про себя и больницу. Сразу после окончания медакадемии вернулся в родной город, главным образом потому что им с женой дали жилье, работал терапевтом, врачом скорой помощи, заведующим терапевтической службой. В больнице 170 сотрудников, два подразделения — стационар (хирургия, терапия) и поликлиника. Спрашиваю, чего ждут от объединения.

Вадим Загребин:

— У коллектива есть опасения и ожидания. Ожидают, что будет повышение зарплаты, опасаются, что будут сокращения.

Не хватает узких специалистов. Окулист — внешний совместитель, ездит из Губахи. ЛОР уже в пенсионном возрасте, на полставки работает, дерматолог — совместитель, приезжает только по субботам, хирург работает и в стационаре, и в поликлинике, поэтому только три дня в неделю принимает, гинеколог один, а ставки три.

Роженицы из Гремячинска уезжают заранее в Пермь, Чусовой, Губаху, в местной больнице есть только койки экстренных родов. Детских узких специалистов нет, детей принимают «взрослые» врачи, педиатр один. Если нужна консультация ребенку, выдают электронное направление в Пермь. Поездка в Пермь обойдется примерно в тысячу рублей.

Скорая помощь является подразделением чусовской больницы, два–три сотрудника, автомобиль один, «с трудом, но ездит». В планах в 2017 году забрать службу «03» в гремячинский филиал «четверки». В больнице 36 коек плюс семь коек дневного стационара. Если доктор не в отпуске, то заняты все койки, а если в отпуске, то пациентов увозят в другие больницы. Простаивание отделения слишком дорого обходится. Здесь вообще многое обходится слишком дорого, например, поликлиники в поселках.

Принято решение о строительстве восьми новых модульных ФАПов, строить их будет компания из г. Ковров (Владимирская область). Площадки, определенные под строительство, нам показывала Анна Глухова, заместитель главы администрации Гремячинского поселения.

Глухова рассказала, что в Гремячинске 15 депутатов, один сложил полномочия, второй распродал все, уехал в Пермь, осталось 13, почти все пенсионеры. Основные места работы местного населения: филиал «Газпром Трансгаз Чайковский», больница, школа. Ничего не строится, поэтому жителей ветхого и аварийного жилья расселяют в отдаленные микрорайоны, в ставшие никому не нужными трехэтажные дома.

Общая численность жителей Гремячинска и соседних сел — 11,6 тыс. человек. По словам Анны Глуховой, смертность примерно в три раза выше рождаемости (на 100 умерших 30 родившихся). Отток населения в среднем до 500 человек в год. «Это точные данные? — переспрашиваю, — так ведь от Гремячинска через 20 лет ничего не останется». «Точные данные», — эхом отвечает она.

Усьва

10:00. За 10 лет население уменьшилось в два раза, сейчас 400 жителей, живописное место, поселок вытянулся вдоль реки, есть мост, дорога, электросети. Доезжаем до существующего ФАП, он расположен в одном старом здании вместе с магазином. Магазин открыт, ФАП закрыт, хотя написано, что работает до 11.

Участок под новый ФАП расположен напротив. «А как люди с того берега будут добираться? — спрашивает Андрей Ронзин. — Не было поближе к мосту участка? « «Нет», — отвечает замглавы гремячинской администрации. «Ближе к мосту» и по берегам земли скупили не бедные пермяки, губахинцы, чусовляне, строят красивые дачи и туристические базы. Хотя, по словам Анны Глуховой, дела у большинства идут с трудом.

Заглядываем в здание администрации поселка, не увидела бы — не поверила, что такие еще есть: деревянное крыльцо, запах сырости, пыльные шкафы с книгами, все покосилось, холодина. В администрации была только девушка в длинной вязаной кофте, грелась чаем и не знала, где фельдшер.

Шумихинский

11:00. «В поликлинике пос. Шумихинский работают 14 человек, — объяснял Ронзин, обращаясь не столько ко мне, сколько к Анне Глуховой. — Здесь живет не больше 1 тыс. человек вместе с детьми, по всем нормам им достаточно одного врача общей практики». Анна слушала его, одновременно соглашаясь и не соглашаясь. Безмолвное и беззлобное противостояние еще не раз встретит нас позже.

Здание двухэтажное, огромное, на втором этаже — разруха, нет ничего. Пол оттуда медработники сняли, перестелили в поликлинику, покрасили стены, краску на свои деньги купили, даже противопожарной сигнализацией оборудовано помещение.

«Физкабинет, процедурная, педиатр, терапевт, — двери кабинетов открывались и закрывались, завхоз говорила быстро, и чего уж там, заискивающе. — Когда вы сокращать начнете? Может, поработаем еще? У нас санитарки и медсестры на 0,25 ставки, а мне бы только до пенсии». «Поработаем», — говорил Ронзин, глядя на 6 коек дневного стационара, пять из которых пустовали.

В это время ему представляли медсестру дневного стационара. «Какие красивые у вас женщины работают!», — искренне сказал главврач. Медсестра, Валентина, выпрямила спину, горделиво подняла голову и посмотрела в объектив фотоаппарата.

Я почувствовала себя советским журналистом, каких видела в кино, приехала делать репортаж про «отличников народного хозяйства», Валентина улыбалась — комок к горлу, в общем. Посмотрела на Ронзина — он ничего, быстро все осматривает, громко разговаривает. Железный человек, что уж там.

Медработники окружили главврача, сами задавали вопросы, сами же на них отвечая: «В новом ФАПе сколько останется человек? Два? А людям ездить куда? В Гремячинск? Так автобус все время ломается, билет 120–150 рублей, а машина — 600–700 рублей».

У Андрея Ронзина своя правда. 32% площадей в трех районных больницах со всеми поселковыми поликлиниками используются неэффективно. Просроченная кредиторская задолженность у трех больниц — 21 млн рублей, текущая «кредиторка» — порядка 50 млн рублей. 76% бюджета уходит на зарплату, из них 36% — зарплата административно-управленческого (АУП) и иного персонала. Сотрудников 1,5 тыс. человек. В Кизеле, например, площадь зданий — 19 тыс. кв.м., коек меньше 100.

Для сравнения «четверка» с бюджетом миллиард рублей: кредиторки нет, 46% — зарплата, из них 10% зарплата АУП и иного персонала. Неэффективно используемых площадей нет, 900 врачей, 600 коек.

Юбилейный

11:30. В Юбилейном больше тысячи жителей, но врач один, фельдшер, кабинетов меньше, поликлиника делит одно здание с библиотекой.

«Кто это?», — спросила у меня пожилая женщина в белом халате. «Ваш новый главврач», — ответила я. «Стойте, подождите, — она выбежала на улицу, остановила Ронзина (мы уже собирались уезжать). — Я зубной врач высшей категории, Тамара Ивановна Чеботарева. У нас хороший кабинет, оборудование работает. Понимаете, наши пациенты преимущественно пенсионеры. И они хотят жить. Они не хотят умирать».

«Понимаю», — ответил Ронзин.

Мы поехали в Губаху. За окнами машины мелькали кадры из фильмов про войну, многие их уже видели. Жители сами разбирают дома на кирпичи, складывают их в стопки, продают. Говорят, кирпичи эти хорошие, дорогие.

«Анна, а мусор кто заставляет людей собирать? », — я заметила, как то там то тут люди собирают мусор. «А никто, — отвечала Анна, — это их инициатива. Ну чтоб почище было». Они убирают мусор. Никто их не заставляет, это их собственное желание, хотя кто их вообще видит, в Шумихинском, в Юбилейном.

Среди развалин, облупившихся стен, безглазых домов, среди выедающей души нищеты, на промозглом ветру женщины в резиновых сапогах бредут по обочинам дороги, по каким-то оврагам, поднимают с земли пластиковые и стеклянные бутылки, фантики, пакеты и складывают все в мешки. С упрямой обреченностью веры в лучшее они хотят, чтобы кругом было чисто и красиво. Они хотят жить.

Продолжение следует


Оцените материал
7