Получайте оповещения

в вашем браузере

Подписаться Нет, спасибо

Вконтакте

Facebook

Подписаться на рассылку

Пермский край
Всего заражений
19782 +298
Выздоровели
13630 +248
Умерли
925 +16
Properm.ru
Взгляд со стороны. Бывший главный архитектор Екатеринбурга о Перми, бюрократии и уродливых зданиях На следующей неделе в Перми пройдет «Школа главного архитектора», участники которой попробуют заново переосмыслить городское пространство Перми. Накануне руководитель проекта Тимур Абдуллаев в интервью Prоperm.ru рассказал о том, почему в городах появляются уродливые здания, почему главный архитектор не способен влиять на решения бизнеса и почему Пермь отстает в инфраструктурном развитии от Екатеринбурга.

Взгляд со стороны. Бывший главный архитектор Екатеринбурга о Перми, бюрократии и уродливых зданиях

25 июня 2018, 09:00
интервью

Взгляд со стороны. Бывший главный архитектор Екатеринбурга о Перми, бюрократии и уродливых зданиях
Фото: Константин Мельницкий, 66.RU
На следующей неделе в Перми пройдет «Школа главного архитектора», участники которой попробуют заново переосмыслить городское пространство Перми. Накануне руководитель проекта Тимур Абдуллаев в интервью Prоperm.ru рассказал о том, почему в городах появляются уродливые здания, почему главный архитектор не способен влиять на решения бизнеса и почему Пермь отстает в инфраструктурном развитии от Екатеринбурга.

— Тимур, вы в Перми не первый раз, но не могу не задать самый банальный вопрос. Что в первую очередь бросается в глаза архитектора, когда он приезжает в наш город?

— Этот город интересно воспринимать. Для меня это своего рода критерий оценки: в некоторых городах ты побывал один день и тебе кажется, что все увидел, сложилось представление и тебе не интересно его разгадывать. Пермь в этом смысле мне кажется любопытным городом. Интересно его рассматривать. В этом есть интрига восприятия Перми и это, на мой взгляд, связано с несколькими вещами.

Во-первых, планировочная организация. Она достаточно нетипичная для многих российских городов. В основе заложен регулярный план, но есть градостроительная живописность и иногда не логичность, есть интересные видовые панорамные раскрытия и укромные уголки. Есть большая вода.

Второе, это, конечно, люди. У меня много знакомых пермяков, и, действительно, люди довольно самобытные. Екатеринбург, вроде бы не очень далеко, но возникает ощущение иной культуры.

И очень важно, что такая индивидуальность создает интересные предпосылки для раскрытий различных урбанистических сценариев. Мне кажется, в Перми все хорошо с богатством контекстов, который может быть использован для роста и городского развития.

— Вы приехали презентовать «Школу главного архитектора». До этого три раза она проходила в Екатеринбурге. Почему на этот раз в Перми?

— У нас давно была идея, что мы можем этот проект масштабировать на какой-то другой российский город, кроме Екатеринбурга. Мы рассматривали разные варианты и как-то сошлись обстоятельства, что Пермь стала следующим городом. Инициативу проявила и администрация губернатора Пермского края, поскольку знала, что из себя этот проект представляет. Со стороны администрации есть желание провести некое переосмыслением парадигмы архитектурного развития центра города

Мы общались с местными краеведами, в частности, с Борисом Эренбургом, прошлись по городу, послушали экскурсию об истории отдельных местах. Нам очень интересно поднять и увидеть культурные слои, почувствовать местную идентичность, попытаться найти стейкхолдеров. Наверное, это не очень понятное слово? По большому счету — это те люди, которые имеют право и возможности принимать участие в определении будущего развития тех или иных территорий, при этом они могут быть как бизнесменами, так и городскими экспертами, представителями городских сообществ или просто активными горожанами.

— Кейсы, которые вы подготовили для Перми, уже можно раскрыть?

— Это четыре темы. Первая — «Все дороги ведут на Каму». Смысл этого кейса прост. Город существует параллельно реке, но при этом это почти никак не отражает это в устройстве его пешеходной системы. В этом направлении не предпринято достаточных усилий.

Мы гуляли по пешеходной улице Кирова и другим. Они, по сути, существуют параллельно набережной, но не ведут к ней, и это кажется странным, потому что для любого города река, безусловно, богатство. Цель — определить новые дополнительные пешеходные связи по уже существующим улицам, восстановив их пешеходное значение и использование, а может быть где-то развить новую функцию, или выявить уникальный исторический контекст.

Вторая — «Реновация завода Шпагина». Есть общая градостроительная тенденция, тренд, когда предприятия, которые существовали в центре города исторически, в условиях того, что их первичное функциональное использование стало не востребовано, оказались территорией, фактически исключенной из городской жизни. Свои первичные функции в полном смысле они уже не выполняют, но интегрированы в центральную часть города. Здесь можно придумать много интересных сценариев, которые как бы вернули эту территорию горожанам с точки зрения ее использования. Речь идет о том, что производство уйдет, и появятся новые сценарии и функции. Но вместе с тем очень важно не утерять уникальный исторический контекст, память места, а может быть и сохранить архитектурный облик некоторых зданий.

Следующая тема — «Новые смыслы железной дороги». Пермяки знают, что тема с выносом железнодорожных путей давно обсуждается. Есть транзитный участок железной дороги, который проходит вдоль набережной. По большому счету, он свою первичную функцию, связанную с обслуживанием предприятий, в полном смысле не выполняет. Эта территория представляет большой ресурс для развития городского пространства, потому что приближена к центру и набережной.

Еще один кейс называется просто: «Центральное место». Подразумевает под собой развитие в центре города системы общественных пространств. В Перми существует скверы, площади, которые являются публичными. Например, есть у вас Октябрьская площадь. Сейчас, по сути, такая парковка, которая собой разрезает на две части аллею по Комсомольскому проспекту.

С одной стороны городу действительно нужно «лобное место», какая-то универсальная площадка, на которой можно проводить публичные и общественные мероприятия, парады, ярмарки. Но с другой стороны ее надо осмыслить таким образом, чтобы была вариативность сценариев. Не было ситуации, при которой она превращается в бесхозно-невостребованное пространство, по факту заброшенное, заставленное автомобилями.

При этом рядом расположена внушительная по площади эспланада, но эти пространства не образуют между собой систему, и никак, не связаны.

— Раз уж заговорили об эспланаде. Думаю не могли не заметить, что там сейчас строится фонтан.

— Видел, что идет стройка. Порадовался, что это не здание кто-то собираться поставить, а элемент благоустройства хотят создать. Сама идея фонтана мне кажется не плохой.

— А если два фонтана рядом? Как они должны уживаться?

— Мы тоже, например, в Екатеринбурге очень активно с общественными пространствами работаем. Но мы понимаем, что когда говорим про общественные пространства, очень большое значение имеет уникальность и идентичность. Это ключ к жизни этих пространств. Создав, например, три одинаковых фонтана, действительно не понятно, почему человеку будет должно быть интересно это место.

Нужно везде найти уникальный контекст. Как его увидеть — это второй вопрос. Например, течет по этому месту подземная река, в Перми эта тема актуальная, есть целые сообщества, которые занимаются этим вопросом.

Всегда надо найти какие-то зацепки, которые связанны с историей, с какими-то уникальными градостроительными особенностями, с уникальными людьми, которые рядом живут и этим пользуются. Тогда появится не просто фонтан, а фонтан с уникальной историей.

— Судя по всему, проект фонтана на эспланаде вы не видели?

— Фонтан и общего плана не видел.

— Сейчас проект не наполнен ничем из вами перечисленного. Что делать?

— Я думаю, что это уже предмет какого-то обсуждения: почему это должно возникнуть, кто от этого выиграет.

Развитие общественных пространств, это всегда капитализация городской среды. Развивая общественные пространства город, дает импульс социально-экономическому развитию. Значит, они не могут появляться по формальному признаку. Всегда надо будет отвечать на ряд вопросов. Для кого это сделано? Кто этим будет пользоваться? Какие сценарии использования могут возникнуть, это поиск набора смыслов. Одна из задач Школы, как раз поговорить о смыслах.

— Вы проработали два года в администрации мэрии Екатеринбурга, занимали пост главного архитектора. Когда в центре города появляется офис, здание, которое совершенно не вписывается в квартал, в историю, и невооруженным взглядом видно, что ему здесь не место. Кому нужно задать вопрос в первую очередь?

— Вопрос действительно популярный, здесь нужно разобраться, кто такой главный архитектор и на что он влияет. Сейчас в российской системе власти, муниципальной, административной, по большому счету, в глазах людей главный архитектор — это человек, который отвечает буквально за все: за плохую дорогу, за неосвещенную улицу, за уродливое здание.

— Так в Екатеринбурге? У нас на главного архитектора никто из горожан не жалуется.

— Я, будучи главным архитектором, часто обращался со СМИ, отвечал на эти вопросы. В сознании людей не совпадает смысл слова «главный архитектор» с его должностным функционалом. Главный архитектор не может запретить строить здание. Зачастую, в российских муниципалитетах, главный архитектор — это заместитель начальника департамента архитектуры – т.е. чиновник с очень ограниченными полномочиями. Это вопрос к нашей системе принятий решение и местному самоуправлению.

Вертикаль власти устроена таким образом, что архитекторам не дается права определять градостроительное развитие, их от этого отодвинули. Хорошо это или плохо? Видимо, вопрос экономической конъюктуры. У нас все-таки рынок застройщика, и по большому счету понятно, что строительный бизнес — это достаточно мощная экономическая машина.

Вопрос эстетики, вопрос культурных контекстов, вопрос возможности или невозможности вмешательства в историческую среду— это все равно вопрос экспертной оценки со стороны профессионального архитектурного сообщества. Но я думаю, что никто (из застройщиков – Properm.ru) не готов эту оценку принимать, и пока нет механизма, который позволял такую оценку сделать составной частью решения. Во многих городах есть даже градостроительные советы, но они все, даже имея серьезный экспертный состав, могут выносить только рекомендации.

— Получается, для бизнеса есть лазейка, которая позволяет не задумываться о внешнем облике зданий?

— В документе, по которому застройщик получает право что-то строить (градостроительный план земельного участка — Properm.ru) не предписано согласования внешнего вида объектов.

— А вы как бывший главный архитектор, считаете нужно менять позицию?

— Безусловно, нужно. Потому что город — это живая среда, поиск баланса между частными и общественными интересами. С одной стороны есть интерес бизнеса, который зарабатывает, застраивая город, а есть коллективные интересы жителей, потребителей, которые пользуются городом.

Теоретически интерес должен быть сбалансирован: должна быть привлекательность для инвестиций и застройки. Все объекты должны нести за собой общественную ценность. Они не могут просто быть индифферентны городу, как вы говорите: взяли, построили страшное здание, всем оно не нравится, но его все равно построили. Здания не должны быть просто строительными объектами, они должны участвовать в формировании городской среды в целом.

Думаю, было бы правильно, если бы должность главного архитектора не носила формальный характер, а действительно давала право принятия экспертных решений в градостроительных и архитектурных вопросах. С другой стороны, нужно воспитывать культуру отношения к городу со стороны горожан. Если хотите - нужно воспитывать потребительский спрос. Бизнес никогда не будет социально-ответственным, цель бизнеса зарабатывать деньги, поэтому реагирует он, в первую очередь, на спрос.

Бесполезно пытаться отрегулировать строительный бизнес только административно, потому что, пока кто-то это покупает, значит это кому-то нужно. Строится уродливый объект, но при этом все квартиры раскуплены. Застройщик никогда не посчитает, что сделал ошибку.

Почему мы, например, гуляем по европейскому городу и нам очень интересно его воспринимать? Потому что там есть одухотворенность архитектуры. Здания были построены под разными факторами влияния. Архитектура не просто создание материальной среды, архитектура — это проектирование жизни. Надо отталкиваться, в первую очередь, от сценариев и жизненных процессов, а не от формотворчества, когда просто реализован строительный объект.

Сейчас, например, все застройщики начинают замечать, что наличие общественных пространств капитализируется и позволяет продавать дороже. Еще недавно застройщики категорически отказывались рассматривать создание парков или скверов рядом с их жилыми комплексами. Мотивируя это тем, что земля дорогая, и ни пяди отдать под общественные пространства они не готовы. Сейчас я вижу, что многие пересматривают свое решение и уже начинают отталкиваться от того, что часть территории они готовы отдать под общественную функцию, потому что это, в конечном счете, принесет им дополнительную прибыль, но и горожане от этого выиграют, получив благоустроенную территорию.

— Почему это начинает происходить? Еще лет пять назад такого не было, никто не акцентировал на этом внимание.

— В каком-то смысле это нормальный рыночный процесс, Конкурентным преимуществом начинает становиться не низкий ценник, а дополнительное качество, создающее добавленную стоимость продукта.

Мне кажется, произошло насыщение первичного спроса. Понятно, что у нас спрос на жилье носит во многом спекулятивный характер, существенная часть спроса — это инвестиционный спрос. Когда цены на недвижимость перестали быстро расти, это стало сомнительными инвестициями. Получается, те же самые застройщики начинают понимать, что прежних продаж уже не будет, и пора задуматься о новом качестве. Во многом такое качество создает как раз окружающая городская среда, наличие общественных пространств, качество благоустройства и т.д.

И, конечно, здесь важна роль профессионального архитектурного сообщества, которое должно способствовать продвижению правильных ценностей в сознании потребителя, создавая продукты другого качества.

— Еще одна важная тема — унификация торговых павильонов, рекламных конструкций. Как вы относитесь к этому однообразию?

— В условиях отсутствия массовой культуры отношения к городу — это нужно, чтобы создавать дисциплинирующий регламент. Я не уверен, что в Европейских странах, кто-то строго следит (за единообразием — Properm.ru). Там есть многовековые традиции, которые не позволяют многим вещам происходить, криво и неправильно. У нас такое отношение еще только формируется. Я бы назвал это — культура городского общежития.

Каждый человек смотрит на свое помещение изнутри. Но город — это не пространство для одного. Город — это пространство для большого числа людей. Они должны учитывать взаимные интересы. Для кого-то не очевидна эта необходимость. Поэтому требуется некоторые вещи рамочно регламентировать. Мне кажется, это очень актуально для нашей страны. Количество негативных инцидентов зашкаливает. Если мы посмотрим на Москву или Питер, то там, в центральной части города, хотя бы какие-то регламенты были применены. Но отъехав немного от центра, ты понимаешь, что там нисколько не лучше, чем в провинции.

— С высоты многоэтажки в Перми заметны «высотные провалы». Вы не сторонник одиночных высоток, но каким образом можно сформировать панораму и нужно ли вообще это делать в городе?

— У всех городов совершенно разная парадигма развития и не надо мерить все одинаково. Провалы думаю связаны вовсе не с высотностью.

Есть, конечно, общие рецепты, например, что городская ткань не должна иметь провалов с точки зрения плотности городской застройки. Так как плотность застройки обеспечивает связанность городской ткани и высокое качество благоустройства.

В целом, это касается многих российских городов, что Пермь, что Екатеринбург — это города низкоплотные. У нас появляются отдельные современные здания, но мы пока еще не сформировали качественной городской среды, то что люди видят под ногами, часто носит удручающий вид.

В Екатеринбурге и во многих других городах уровень качества благоустройства довольно плохой, и это конечно во многом из-за недофинансированности сферы благоустройства в целом. Это все требует огромных вливаний.

Но на это влияют и многие другие вещи. Должно быть хозяйское отношение к территории. Например, на улицах где много магазинчиков все владельцы заинтересованы в том, чтобы подходы были удобные, комфортные, потому что от трафика напрямую зависит их прибыль. Поэтому в благоустройство пешеходной инфраструктуры может инвестировать не только город.
В другом масштабе: когда мы говорим про жилой комплекс — мы можем говорить про парк, когда мы говорим про офисное здание — мы должны говорить про сквер рядом с этими зданием. То есть в данном случае мне кажется нужно обязательно связывать эти вопросы при планировании городского развития.

Вы спросили про «провалы». Но есть разные ситуации, например, когда территория требует реновации с точки зрения потери первичной функции. Например, большое количество памятников архитектуры, вокруг которых городская среда приходит в упадок. Требуются инструменты, которые позволяли бы в них инвестировать, а следовательно, и повышать качество прилегающего благоустройства.

— В памятники или в общественное пространство?

— Думаю, если здание-памятник государством не используется, и не включено функционально в жизнь города, то рядом с ним не разовьется никакое общественное пространство.
Необходимо создавать инструменты, которые бы позволили привлечь инвестиции, например, правильная система льготной аренды, это позволило бы повысить качество городской среды в целом.

— В Екатеринбурге активно заходят и хотят заходить иностранные компании. В Перми мы такого не наблюдаем. Нежелание развиваться на нашем рынке — это типичная история во всей России, где Екатеринбург оказался лучше?

— Не думаю, что у иностранных компаний нет никакого интереса заходить в Пермь. Это город миллионник и, мне кажется, интерес экономический у многих компаний есть. Вопрос в том, какие для этого условия созданы. Не секрет, что зарубежные инвесторы приходят при наличии определенных условий: удобного транспортного обслуживания, наличия хорошего аэропорта, понятной логистики, ну и конечно для этого должны быть сделаны законодательные шаги, созданы механизмы привлечения инвестиций, например, формы частно-государственного партнерства. Думаю, у Перми здесь есть все шансы.

Екатеринбург на пороге 2004 года активно занимался стратегией социально-экономического развития, тогда город под руководством Аркадия Чернецкого, принял решение попытаться сконцентрировать на себе функции финансового-регионального центра и начал заниматься развитием банковской сферы, и активно развиваться как логистический центр. В этом смысле, Екатеринбург вышел сейчас вперед, потому что 14 лет назад была определена стратегия

Чемпионат мира по футболу стал возможен в Екатеринбурге, потому что инфраструктурно город не требовал сумасшедших вложений, потому что был нормальный аэропорт, много отелей. Это все звенья одной цепи. Вопрос, наверное, в стратегии городского развития в целом. Осмысленные решения, подкрепленные политической волей, и экономическая целесообразность шагают рука об руку.

— Вы уже представляете, какой из кейсов Школы может реализоваться в Перми?

— Я считаю, что всегда интересно смотреть на задачи, где есть какая-то обостренная проблематика. В этом смысле, очень интересно будет заниматься «заводом Шпагина". Теоретически, приняв определенные стратегические решения, результаты можно было бы увидеть уже через год, два. Второй - «Все дороги ведут на Каму». Результат был бы ощутим уже за счет небольшого количества точечных вмешательств. Понятно, что тема с выносом железной дороги более сложная, более далекая и финансово емкая.

— На самом деле все эти решения не так далеки, потому что для нас это ближайшая реальность – все проекты направлены на 300-летие Перми, к этому периоду привязаны.

— При последовательном принятии решений все реально. Практика показывает, что подготовка к каким-то событиям в нашей стране, часто становится драйвером изменений. Так можно сказать и про Олимпиаду, и про чемпионат по футболу. Екатеринбург тоже сейчас претендует на право проведения ЭКСПО-2025 и многие с этим связывают глобальные изменения в городской среде.

Пообщавшись с большим количеством пермяков, понимаю, что многие скептически относятся к преобразованиям по разным причинам. Нет консолидации внутри общества. Начинается какое-то позиционное противостояние. Хотя, мне кажется, такие вещи должны стать фактором объединяющим, когда есть понимание, что это приведет к положительным переменам.

— Даже если это будет в ущерб чьих-то интересов?

— К сожалению, не бывает так, чтобы всегда все были всем довольны, просто надо все решения взвешивать.


Оцените материал