Получайте оповещения

в вашем браузере

Подписаться Нет, спасибо

Вконтакте

Facebook

Подписаться на рассылку

Два полюса и девять жизней. Как два шокирующих события в Прикамье связаны друг с другом

Два полюса и девять жизней. Как два шокирующих события в Прикамье связаны друг с другом
Известие о гибели девяти шахтеров ударило как обухом по голове. Не пять, не шесть, а сразу девять. Как будто заколдованное число. Как будто заколдованный год, начинающийся с резни и заканчивающийся погибшими шахтерами. Правда, в перерывах нас еще ударяло новостями о сгоревшей «Зимней вишне», трагическими сводками из Керчи. Но эти два события – две отправные точки и два трагических полюса Прикамья. На одном – дети, на другом – рабочие. И те, и другие – заложники системы.

Мой отец работал в шахте, а мама была учительницей. Вроде две разные профессии, никак друг с другом не связанные. Один спускается в шахту, рискует жизнью, другая учит, воспитывает. Отец считал, шахта — это та же школа, но учат здесь по-другому, по-настоящему. Не справился, ошибся — погиб. Но даже некоторые новички, которые впервые приходят, считают, что на первый раз и так сойдет. В итоге, гибнут не только они, но и те, кто рядом. Это как на дороге, нарушил правила, вылетел на встречку, жертв не избежать.

«Ваша система воспитания в школах совсем оторвана от жизни. Вы не знаете детей, головы, в которые вы вкладываете эти знания, — говорил он. — Вы спрашиваете домашнее задание, но не спросите, спал ли этот ребенок сегодня, накормили ли его, били, унижали?»

О своих шахтерах он знал все. Он говорил, шахта — это место, где твоя жизнь находится не только в твоих собственных руках, но и в чужих. Когда в жизни приходится довериться другому. И если ты не знаешь того, с кем спускаешься под землю, лучше не ходить. Ведь если что-то случится, погибнете вы оба. Казалось бы, простые действия, правила, но они иногда нарушаются. В случае с Соликамском осталось понять, что стало причиной в этот раз: нарушение техники безопасности или непредвиденные обстоятельства.

В школе учителя ничего не знают о своих учениках — на смену воспитанию, морали, нравственности, уважению пришли ЕГЭ, ОГЭ, гонка за баллами, планами, знаниями.

«Вы в ваших школах больше детей теряете, чем я в шахте. Они умирают не физически, а морально. Вся система построена на жестком подчинении, не только детей, но и родителей», — возмущался он.

И был прав. Система образования подчинила нас. С нового года в школах нас встретят запертые калитки, двери, турникеты, карточки… Обезопасит ли это детей? Неизвестно. Но нет никакой гарантии, что озлобленные подростки снова не будут приходить в школы с оружием. Сможем ли мы их остановить? Нет. Система пожирает саму себя. А мы живем, как будто передвигаемся по «минному полю», не зная, где рванет в следующий раз. И раз за разом разрабатываем новые правила безопасности.