Получайте оповещения

в вашем браузере

Подписаться Нет, спасибо

Вконтакте

Facebook

Подписаться на рассылку

«Алиса, когда будет северное сияние?» Или зачем в тундре нужны цифровые технологии

3 апреля 2019, 09:45
регион

«Алиса, когда будет северное сияние?» Или зачем в тундре нужны цифровые технологии
Последние выходные марта 2019 года собрали в Салехарде туристов со всей России и из-за рубежа.
В единственном городе на Полярном круге прошел День оленевода, традиционный праздник коренных народов Крайнего Севера. Журналист Properm.ru побывал на Ямале, познакомился с оленеводством, системами защиты лесов и населенных пунктов от пожаров, а также с цифровым чумом.

Ханты, ненцы, селькупы — коренные северяне. Говорят быстро и сквозь сжатые губы, чем очень похожи на пермяков, а в слове «оленЕй» ставят ударение на вторую «е». У многих из них них есть квартиры, дома, машины, у всех сотовые телефоны; многие ведут не полностью кочевой, а полукочевой образ жизни: летом рыбачат, зимой каслают в тундре.

Чумовая жизнь

Каслание — это перекочёвка стойбища (бригады, семьи) оленеводов. «Нет ягеля, нечего есть оленям, каслаем. Пастбищ не хватает. Если олени зашли на чужую территорию, на них и собак могут спустить», — делятся историями оленеводы. Пастбища Ямала истощены, в 2018 году специалисты Научного центра изучения Арктики выявили «угнетенность пастбищ и нехватку хозяйственного запаса корма в регионе» — для восстановления понадобится не менее 50 лет.

Сейчас ученые и чиновники ищут варианты решения проблемы, одно из предложений — перевести часть оленьих стад на круглогодичный выпас в леса Надымского района. В лесах для выпаса оленей придется возводить изгороди, чтобы животные не ушли в тундру. Также встанет вопрос борьбы с насекомыми — «комары же сожрут», — переживают оленеводы.

Оленеводы уже давно поняли, что хотят услышать и увидеть туристы, и поняли, что это стоит денег. «Раньше фото с оленями тоже стоило денег, — серьезно говорит один, — сейчас ладно уж, фотографируйтесь беслатно». Прокатиться на оленьей упряжке стоит от 300 до 500 рублей.

В демонстрационных чумах поят чаем с сушками и тюменскими конфетами. «Чум ставим за 40–50 минут, — бойко рассказывает Римма ТОболько. — Внутри есть женская и мужская половина, на мужскую женщинам нельзя. Еще женщинам нельзя ходить вокруг чума». На вопрос «Почему? » отвечает: «Не знаю, нельзя и всё, не принято». В семье супругов Тоболько пять детей, четверо живут в интернате, учатся в школе, а маленький, трехлетний, живет с родителями. «Не можем мы в поселке жить, воздуху не хватает или чё», — отвечает она на традиционный вопрос, почему они не променяют свою полукочевую жизнь на блага цивилизации.

Римма Тоболько, хозяйка чума

Римма Алексеевна родилась в семье оленевода, знает, что такое «каслать» и есть одну рыбу. Сейчас («слава богу», — замечает она) можно закупить впрок продукты (крупу, конфеты, макароны, масло). «В тундре есть фактории, то тут, то там свеженького продукта возьмешь», — рассказывает хозяйка чума. Фактория — это не просто магазин, это перевалочный пункт: теплые модули, в которых размещаются пекарни, заготовительные комплексы, отделения социального обслуживания, где-то даже детские сады.

Чтобы продолжить чтение статьи, нажмите «Читать полностью».

 

фото предоставлены «Ростелекомом»