Получайте оповещения

от PROPERM.RU в вашем браузере

Подписаться Нет, спасибо

Вконтакте

Facebook

Подписаться на рассылку

Из большой тюрьмы в маленькую: «Я волю люблю, а здесь как в капкане»

5 июня 2013, 10:30

Из большой тюрьмы в маленькую: «Я волю люблю, а здесь как в капкане»
Люди, на содержание которых из краевого бюджета уходит около 37 миллионов в год, недовольны жизнью.

Мы на Таборской, 22/а. Здесь находится социальная гостиница. Совсем не та, экскурсию по которой для Properm.ru проводил директор центра социальной адаптации Алексей Расов.

Директор заранее предупредил: контингент в этом отделении сложнее, чем на Героев Хасана. Мы готовились к самому худшему, вспоминая палатку, установленную зимой у металлорынка, которая служила ночлегом для тридцати бродяг. Но подъезжая к месту, увидели здание, напомнившее детский сад. Но вместо детей по его территории гуляли инвалиды и пожилые зэки.

Территория соцгостиницы огорожена забором. На входе домофон.

В гостинице около 200 человек, около сотни из них инвалиды. Остальные — пенсионеры и освободившиеся из мест лишения свободы. На территории тишина и умиротворение. Как в санатории. Постояльцы десятками сидят на лавочках, греются на солнце и погасшими глазами смотрят вдаль. Разговоров не слышно.

Бросается в глаза: в соцгостинице на Героев Хасана мы почти никого не застали, все ушли на работу. Здесь совсем наоборот — работоспособных постояльцев здесь практически нет.

Каждый постоялец если не философ, то уж точно глубокомысленный человек. Обожают задумчивые позы.

Сергей Южанин живет в гостинице уже год. Его устроила сюда двоюродная сестра, он ей за это благодарен. Сергею 64 года, у него сгорел дом, вместе с ним все документы. Да и сам он едва не погиб.

Первое впечатление обманчиво. Задумчивые «статуи» с большой охотой вступают в диалог. Вот как наш Сергей.

Идем смотреть, в каких условиях живут люди. Первая встреча будущего постояльца гостиницы и администратора происходит в приемном отделении.

Приемное отделение работает круглосуточно. Люди приходят сюда и днем и ночью.

«Зимой к нам обращается порядка тридцати человек в сутки. Летом, конечно, количество идет на спад. А выбывает в день максимум по три-четыре человека», — рассказывает специалист по социальной работе.

Документов, как правило, у людей без определенного места жительства нет, поэтому и бюрократические процедуры здесь не предусмотрены. Все просто: приходит человек, пишет заявление на оказание социальной помощи, проходит первичный осмотр и превращается в жильца.

Приемное отделение. Это прожарочный шкаф, который нагревается до 100 градусов. Здесь обрабатывается одежда будущих постояльцев .

Пока жители гостиницы раздавали нам интервью, в здании и на территории монтировалась система видеонаблюдения. «Бывают разные инциденты, хотелось бы, чтобы вся территория была под контролем» — осторожно заметил Алексей Расов.

В столовой все оказалось строго по правилам. Почти как в тюрьме или в больнице, кому что ближе. Еду выносить нельзя, хотя в каждом блоке есть холодильник, а для каждого этажа свое время приема пищи. В столовой ящик для анонимных обращений от клиентов.

— В основном пишут по бытовым вопросам, но иногда и попадаются слова благодарности, — рассказывает Расов.

Столовая. В ряду справа почти нет сидячих мест, туда садятся инвалиды в колясках.

Очень важное место — кабинет психолога. Пообщаться с врачами нам не удалось, психологи выехали в отделение на Героев Хасана. Наш бессменный экскурсовод рассказал об игровых методиках, которые используют специалисты в разговорах с «клиентами», пытаясь замотивировать людей работать и жить самостоятельно. Например, песочную терапию или рисование. Как с детьми.

Кабинет психолога: Справа столик для рисования. Там же есть книги для всех желающих.

Гостиница блочного типа, в коридорах стоят инвалидные коляски, старая мебель и даже нерабочие телевизоры. Директор рассказал, что немало постояльцев с золотыми руками: с легкостью могут разобраться в технике, правда, не всегда хотят.

«Кладбище» сломанных телевизоров в блоке. В каждой комнате тоже есть. Рабочие.

В коридорах гостиницы нас перехватила Анна Ивановна. Увидев фотоаппарат, она принялась охотно позировать. Как выразилась пенсионерка, «болтается» она уже около пяти лет. «Летом под кустом, зимой на вокзале», — смеясь вспоминает женщина.

На вопрос «Как вам здесь живется?», Анна Ивановна бодро ответила: «Ништяк! А фамилия моя — Цепутанова. Если позавтракала-выговоришь, если нет — ни за что».

На кухне мы встретились с одной из самых молодых постоялиц. Девушка 25 лет назвалась Снежаной. Выросла она в интернате, сейчас стоит в очереди на получение жилья. «Я здесь, как и все, по личной проблеме, говорить о которой, мне не хочется» — отсекла все вопросы девушка.

Снежана: «Я благодарна, что здесь мне помогают».

Кабинет специалиста по социальной работе и его хозяйку Светлану Владимову не может пропустить ни один посетитель соцгостиницы. Как и мы.

Светлана Лодимова:

Тяжело работать с таким контингентом. Помимо инвалидов и пенсионеров есть и трудоспособные. Мало, но есть. В основном это люди, вышедшие из мест лишения свободы. Они считают, что государство им все должно и обязано. Сами они предпочитают вести иждивенческий образ жизни. Мы выдаем направления на работу, у нас даже есть бесплатное обучение разным специальностям. Обучаться идет 2–3%.

Заведующая отделением социальной гостиницы Ольга Глазырина согласилась, что до большинства клиентов донести цель деятельности центра социальной адаптации крайне сложно. Отслеживать дальнейшую судьбу выбывших из центра тоже получается редко. Как правило, люди покидают стены «в неизвестном направлении», не уведомив даже персонал.

Ольга Глазырина: «Когда гостиница только открылась, жильцы соседних домов были очень недовольны. Не всем приятно видеть у себя из окна такое количество инвалидов».

— Поначалу люди из близлежащих домов приходили в наш центр, узнавали, чем занимается учреждение, возмущались, вспоминает Ольга Глазырина. — Потом привыкли. Некоторые даже помогать стали. Сейчас уже есть несколько частных компаний, которые на бесплатной основе предоставляют нам юридические консультации и оказывают психологическую помощь.

Люди, которые приходят в соцгостиницу, совершенно не обследованы, с солидным пучком заболеваний, среди которых есть и тяжелые диагнозы: ВИЧ-инфекция, онкологические заболевания.

За лежачими клиентами и инвалидами каждый день присматривают санитарки. Всего в отделении порядка 15 специалистов, не считая обслуживающего персонала, 90% которых — постояльцы гостиницы.

Соцсоревнования: это комната победила в номинации «Самая чистая комната» гостиницы.

На вопрос, как осталась без жилья жительница комнаты (фото выше) Татьяна Анатольевна, женщина ответила коротко: «Зона». На вопрос «По какой статье отбывали наказание?» Татьяна Анатольевна ответила: «А что я один раз что ли была? Разные!».

Андрей из Санкт-Петербурга (на фото снизу слева), бывал в Эрмитаже. В Пермь он приехал на поезде, это его последнее воспоминание, дальше память его обрывается.

«Я мечтаю, как на костылях доберусь хотя бы до ворот», — Михаил (сидит на стуле).

Уже направляясь к выходу, мы заметили двух колоритных мужчин.

Борис (слева) рассказал, что у него никогда не было своего жилья. Он снимал квартиры самостоятельно, потом 10 лет сожительствовал с женщиной, попал в гостиницу.

— Умерла моя бабулька, — говорит Борис. — Мы с ней лет десять жили, квартира досталось внуку. Я и ушел. Куда деваться-то? На чужой каравай рот не разевай. Это место — убежище для таких как я.

У Бориса плохое зрение, обходится специальными часами, которые объявляют время и погоду. На солнце часы заявили, что на улице +50 градусов. Борис засмеялся: «Врешь, китайка!».

— Подарок? — поинтересовалась я у Бориса, показывая на часы.

— Мы живем здесь на восьми метрах по шесть человек! Кто тут подарить может здесь? Только украсть или отнять могут, — воскликнул пенсионер.

— Купил себе сам, конечно, — добавил пенсионер, чуть поостыв.

Разговорить рядом стоящего Анатолия оказалось задачей не из простых. Мужчина загадочно молчал и скептически улыбался. Оказалось, у него сегодня день рождения, исполнилось ему 57 лет.

Анатолий, глядя себе под ноги: «Хреновая обстановка здесь. Я волю люблю, а здесь как в капкане».

— Ушел бы, да работать не могу, ничего не вижу, — жалуется Анатолий. — Пил, что попало, вот и ослеп совсем. Третий год не пью. Долгая у меня история, не люблю рассказывать. Да и если мне рассказывать, то вам целую книгу писать придется.

Выдержав мхатовскую паузу, мужчина все начал рассказывать:

— Я всю молодость провел в тюрьме. Сел по глупости, когда было 19. Отсидел десять… Не люблю я слишком много говорить, — оборвал сам себя Анатолий и отвернулся

В ответ на мой интерес к татуировке, Анатолий рассказывать наотрез отказался.

— По глупости сделал там, где все их и делают. Символизирует она организацию, — коротко ответил он и отвернулся.

Михаил провел в тюрьме 35 лет. Сильных отличий с гостиницей, по его словам нет: «Я как из большой тюрьмы в маленькую попал».

К выходу нас проводила санитарка, проживающая в гостинице.

— Я сама когда-то работала журналистом, — бойко начала она свой рассказ хорошо поставленным голосом. — Потом начались проблемы, и я попала в социальную гостиницу, только условия тогда были в тысячу раз хуже: полно ампутантов, помещения маленькие, народу много. Инфекция прыгала со стен. Сейчас я уже снимаю жилье, но работать здесь осталась. Я сама через это прошла и представляю, как всем этим людям тяжело.