Психолог городского психотерапевтического центра Перми Елена Безводинских рассказала Properm.ru, что делать, если подросток слишком переживает по поводу выпускных экзаменов или не переживает вообще, точно знает, кем он станет в будущем, или даже не задумывается об этом.
— Елена Николаевна, я начну с конкретных волнующих родителей вопросов. Лишать ли подростков телефонов, планшетов, телевизоров на время подготовки к экзаменам? Если гаджеты используются не для учебы, конечно.
— А я начну с общего. В этом возрасте человек уже должен быть способен принимать решения, нести ответственность за свои поступки, решать, когда ему готовиться к экзаменам, когда телевизор смотреть.
— Это в идеале, я так понимаю.
— Да. К сожалению, наше общество все более инфантильно. По законам психики подростки в этот период начинают отделяться от родителей. Этот процесс называется сепарация. Они начинают сопротивляться назиданиям и поучениям. Лишать их чего-то, при том, что до этого разрешали, нельзя. Это приведет только к разорванным отношениям, к конфликтам.
В это время, да и в любое другое, с ребенком нужно искренне общаться. Особенно в период подготовки к экзаменам, особенно, когда на разговоры нет времени, нужно разговаривать и договариваться.
Если самим родителям что-то запретить, каково им будет? Подросток будет чувствовать себя точно так же. Моя рекомендация - стремиться к сотрудничеству.
— А как вам «бартерные схемы»: поиграешь в компьютерную игрушку после того, как выучишь параграф из учебника, например?
— Я против, это недоверительные, товарно-денежные отношения. Сработает? Думаю, в условиях современной жизни, да. Но что будет дальше с этим ребенком? Если он привык действовать по схеме «ты мне — я тебе», вряд ли он потом будет сам с удовольствием грызть гранит науки или работать.
«А не спеть ли мне песню о любви»
— Разговаривать и договариваться — это очень сложно, общо, не привыкли родители, и будет ли результат? Он не гарантирован.
— Говорите с ребенком о любви.
— О любви?
— Да, с 14 до 21 года — это такой период, когда люди испытывают серьезные любовные переживания, и это нормально. И иногда нам кажется, ребенок лодырь, ничего не хочет, а он влюблен, он переживает, и это занимает все его мысли.
Вот недавно у меня была тридцатилетняя женщина, мы познакомились, когда ей было 15 лет, она приходила в наш центр с мамой. Девочка не хотела учиться, мама просила: «Повлияйте». Девочка сказала, что она красивая и найдет себе хорошего мужа. Вместе с ней мы пришли к выводу, что обеспеченному мужчине нужна не только красивая, но и умная девушка, с которой есть, о чем поговорить, которая умеет в обществе поддержать беседу. В итоге она все же получила высшее образование, конечно же, забыв про эту беседу. Сейчас с улыбкой говорит: «Значит, что-то осталось в голове после тех разговоров».
Говорите о любви, даже если объект любви ребенка вам не нравится. Подростку нужно пережить, нужно переболеть этим именно сейчас. А родители могут повернуть эти переживания в правильное русло: «Твоей избраннице нужен сильный, образованный, думающий человек, так ведь?» Работает, проверено. Подростки хотят стать лучше, преодолеть свою неуверенность в отношениях с противоположным полом.
— Как реагировать на «гуляния», на задержки по времени?
— Не встречайте криком. Покормите его. Попробуйте начать диалог, рассуждая, не упрекая. Это маленькому ребенку можно ограничительные рамки ставить в виде наказаний за проступки. А подросток, который загулялся, пришел домой поздно, должен чувствовать, что он пришел домой, где его ждут, любят, ему хорошо.
Если родители начинают отчитывать, кричать, ничего не получится. Любые упреки, оскорбления, назидания ни к чему хорошему не приведут, реакция будет одна — бойцовская стойка. Нужно только доверие, если оно не сформировалось между детьми и родителями за 15–17 лет, никакой кнут не поможет.
— Это же в большинстве случаев так.
— На самом деле, очень печально то, что происходит в наших семьях, насколько оторваны родители и дети друг от друга, поэтому так востребованы детские психологи.
Первый сепарационный период происходит в 3 года, когда малыш отталкивает маму, говорит: «Я сам». И надо отпустить, быть рядом, но отпустить, позволить самостоятельно упасть и подняться.
Второй период сепарации происходит как раз в подростковом возрасте. У ребенка как будто почва уходит из-под ног. Это называют по-разному: «гормональный взрыв», «переходный возраст». Всё вместе это ощущение ухода почвы из-под ног, изменения физиологические, трудности в общении со сверстниками, постоянные назидания родителей, что надо учиться. И именно в этот период важна поддержка, опора, даже если он пришел поздно, даже если он принес не ту оценку, которая так важна родителям.
— Некоторые опускают руки: «А, пусть делает, что хочет, его жизнь». И отступают в сторону с разговорами, назиданиями.
— Знаете, сколько у меня на приемах взрослых мужчин, которые жалеют о неиспользованных возможностях, винят своих родителей, себя. Им когда-то не помогли, а сами они будучи подростками и не думали о будущем. Многие сейчас начинают наверстывать упущенное, один с удовольствием читает «Горе от ума», другой получает образование.
Подростковый период — это период познания мира, поиска информации. Многие, у кого не было возможностей для развития, в том числе интеллектуального, теперь переживают депрессии, их потенциал не найден и нереализован. Ну откуда столько депрессий, суицидов в наше время? Когда уровень материального благополучия позволяет отдыхать за границей, ездить на машине, менять квартиры.
Человек не научился познавать себя, познавать мир, не имеет понятия, как и куда ему жить. Например, ребенок еще не имеет потребности даже в телефоне, у него потребность в маме с папой, в контакте с ними, а ему дарят телефон.
Он не просто не понимает, что должен какое-то усилие приложить, чтобы получить телефон, он вообще еще не имеет потребности в телефоне. В итоге человек не умеет создавать себе мотивацию, достигать желаемого. Трудности, с которыми этот ребенок столкнется позже, в том числе в период выпуска из школы, очень серьезные.
— Возьмем именно такого, традиционного ребенка, ему очень сложно. Я видела, они в аптеках какие-то лекарства для памяти покупают перед экзаменами. Как помочь?
— Это, кстати, еще одна большая проблема. Сейчас они для памяти таблетки принимают, потом таблетку, чтобы ничего не чувствовать. Опасная иллюзия, опасная вера в магию, в волшебную палочку.
Есть психологические техники для успокоения ума, для развития памяти, они даже в интернете есть, в открытом доступе, но ведь ими нужно заниматься, а таблеточка — это просто, но очень опасно и не работает.
Ребенок должен чувствовать, что родители за него, не против него. Я ЗА тебя, я на твоей стороне. Именно это должен дать понять ребенку родитель, тогда не нужны будут таблетки.
Нет идеальных семей
— По-разному относятся дети к выпускным и вступительным: есть те, кому все равно. Есть те, кто переживает до потери сознания. Как с ними быть?
— Те, кому все равно, давно потеряли эмоциональную связь с родителями. Это очень печально. Восстановить ее можно порой, скорее всего, с помощью специалистов.
В большинстве случаев те, кто нацелен поступить в элитный вуз, на престижный факультет, не сами себя так накрутили. Родители удовлетворяют свои амбиции, это их желание. Меня приглашали к родителям 9-классников в элитную школу, учитель был обеспокоен психологическим состоянием детей.
— Но ведь родители хотят для своих детей лучшего будущего.
— Да, согласна, но при сильном смещении акцентов это приводит к плачевным результатам. Сейчас очень модное заболевание — паническая атака. Лет 10 назад были единичные случаи, а сейчас массовый характер у заболевания. Паническая атака заключается в состоянии тревоги, которая усиливается на фоне хронического стресса, учащается сердцебиение, становится сложно дышать.
И дети, для которых родители «хотят лучшего будущего», чаще всего сталкиваются с паническими атаками, хроническое напряжение, страх неудач часто становятся причиной суицидальных попыток. Психологи говорят, что хуже асоциальных родителей могут быть только идеальные родители.
Нужно не обороты наращивать «давай-давай», а разобраться, поехать вместе куда-то, чай попить, и говорить, говорить с ребенком. Это любовь родителей, это их работа. Руки не опускать, искать, что общего у меня с моим ребенком, это же мой ребенок, это истинная родительская любовь.
«Родители не подозревают о возможном суициде»
— Не могу не спросить про суициды. Большинство скажут: «Это нас не касается». А кого касается? Откуда эти группы смерти в социальных сетях, «полёты с крыш»?
— Родители чаще всего не подозревают о возможном суициде, потому что не говорят о главном — о чувствах. У ребенка много чувств, которые он хочет выразить, но не умеет, или ему не дают. Хроническое эмоциональное напряжение для психики воспринимается как опасность. От опасности нужно бежать, спрятаться, замереть. За этим стоит протест, невыраженная агрессия.
Агрессия — это очень мощная душевная боль, с которой далеко не каждый может справиться. Родители должны помочь, должны выдержать агрессию ребенка, при этом самим необходимо оставаться спокойными. Это очень непросто.
Ребенок в раннем возрасте уже начинает понимать, что не надо выражать свои негативные эмоции, надо спрятать их поглубже. Пример. Мамы долго не было, годовалый малыш гневается, ему плохо без нее, он страдает, сильно переживает, и когда он ее встретит, он может ее ударить маленькой своей ручкой, он выплескивает тем самым свои негативные эмоции, свой гнев, а ему ручку хватают и ата-та, нельзя бить маму. Родители для ребенка — боги, и он больше всего на свете боится лишиться их любви, прячет свой гнев внутрь. Прячет раз, прячет два. Часто мы видим угодливых, уступчивых, послушных детей, очень правильных — до поры до времени.
Не бойтесь агрессии подростков, выдержите ее, говорите о чувствах. А то все пропагандируют позитивное мышление, «не переживайте», а куда их деть, переживания. Они же есть, человек формируется только, переживая. Меж тем переживать у нас стыдно, а болеть соматическими заболеваниями не стыдно.
— А если он не хочет говорить с родителями о чувствах?
— Очень важно, чтобы родители были интересны ребенку. Если мама котлеты жарит, сериалы смотрит и спрашивает: «Ты во сколько пришел?», то она вряд ли может оказать влияние на ребенка. Тогда папа. Если не папа, тогда друг семьи или другой член семьи, к которому подросток прислушивается.
И немного о профориентации
— Выбор профессии и вуза. Что делать, чтобы подросток точно знал, куда и зачем идет учиться?
— Вспомните, во что он играл, начиная с песочницы. Если он в обнимку с машинками спал все детство, то почему вы уверены, что он будет врачом. Есть тесты, простые и посложнее, но эффективнее все равно наблюдения родителей: к чему у ребенка склонности, что ему действительно интересно.
Влиять на выбор профессии можно только рекомендательно. Жизнь все расставит на места.