Получайте оповещения

в вашем браузере

Подписаться Нет, спасибо

Вконтакте

Facebook

Подписаться на рассылку

Полчаса в Шумихинском. Умирающий поселок, пустые окна и пугливые люди

23 февраля 2018, 12:00

Полчаса в Шумихинском. Умирающий поселок, пустые окна и пугливые люди
Фото: Properm.ru
Брошенный поселок находится всего в 15 минутах на автомобиле от популярного Каменного города, в Гремячинском районе. Безработные шахтеры покинули его всего-то 10-15 лет назад, сейчас там живет около тысячи человек. Живет ли?

Местному дворцу культуры — 60 лет. Исполнилось бы. Заброшенный дворец облез, обсыпалась штукатурка. Типовой сталинский ампир смотрит на мир заколоченными окнами.

— Слышишь, там внутри стонет кто-то

— Точно. Не мерещится!

— Может, там плохо кому-то?

— Кому? …

— Может, в полицию сообщить? Или участкового позвать? Посмотри в интернете, как его найти.

Интернет есть, уверенный 4G. Участковый пункт полиции здесь работает шесть часов в неделю, по два часа — во вторник, четверг и субботу. Сегодня воскресенье.

Стоны из ДК усиливаются. Голос мужской: страдание, беспамятство, безумие. Оглядываемся по сторонам. Две пожилые женщины, ведущие свой громкий разговор невдалеке, поспешно удаляются по маленькой улочке.

Рядом с ДК, в старом квартале, стоят разрушенные дома. Когда-то они точно были красивыми. даже крепкими. Про такие говорят «построены пленными немцами». И разрушены временем, отчаянной безысходностью и руками людей, оставшихся без своих шахт-кормилиц.

— Когда закрылась последняя шахта?

— В 2000-м году. В поселке жило больше 10 тысяч человек. Сейчас — тысячу, наверно, можно насчитать. Умирает поселок.

От двухэтажек, построенных еще в 50-е года, остались лишь стены. Вынесено все, что можно было вынести. Срезано все, что можно было срезать. Да и стены — разобраны, разрушены.

Центральная улица Ленина ведет в новый квартал. Почищена. Вот почтовое отделение — работает. Вот пара магазинов с яркими от свежей краски фасадами — продукты, что-то бытовое.

В конце улицы «высотки» — пятиэтажные дома хрущевской застройки. По 80 квартир в каждой. Смотрят на мир пустыми окнами. Половина без рам, без балконов, лишь торчат козырьки на арматуре.

Наугад выбираем подъезд. Пару мгновений стоим в дверях среди битого стекла и мелкого мусора, давая глазам привыкнуть к полумраку после яркого зимнего солнца. Здесь нет лестничного марша, на пролет первого этажа ведет «трап» из досок. Под ним чернота подвала.

Дверей на квартирах нет. Сквозь проемы видны горы мусора, клочья обоев на стенах, останки некрупной мебели. Лестница — перил тоже нет. Срезаны. Часть группы идет на осмотр верхних этажей. Ждем 15 минут.

— Там везде так, запустение полное.

— Хлам, мусор, бутылки битые. Только что шприцы не валяются. Противно.

— В 75-й квартире разложены женские вещи. Будто хозяйка вчера куда-то в спешке уехала. Выгорели, истлели.

Паркуем три наших автомобиля возле крайней «высотки». Она не брошена. На парковке стоят машины, несколько человек ведут беседу. «Живут!» — думаем. — Без участка полиции, да и воду дают по паре часов в день уже много лет, но ведь живут».

Мы вываливаемся из машин веселой пестрой компанией, в зеркальных солнечных очках с отражением голубого неба, в ярких горнолыжных штанах. Из термосов наливаем чай, галдим, поднимаем смартфоны для фото. Местные изучают нас издалека.

К нам ковыляет старик. Словно разведчик, обходит нас, уменьшая полукруг. Украдкой смотрит на сам автомобиль, через стекла внутрь салона. Подходит близко-близко, почти касается плечом, также украдкой заглядывает в лица.

— Здравствуйте!

— Здрст… , — недовольным полушепотом. И исчезает за углом.

Почему-то становится больше машин. Одна, другая, в начале улицы показываются сразу три автомобиля, подъезжают все ближе и ближе, равняются с нами. Первый автомобиль — микроавтобус ритуальных услуг. Внутри несколько человек с серыми лицами, венки. Замолкаем.

Подъезжает еще несколько машин, из одной выходит батюшка в черной рясе. Деловито идет в один из подъездов. Стоящие возле дома смотрят на эту картину привычно. Словно каждый день приезжает микроавтобус с венками.

Молча садимся по своим машинам. Мы, словно пришельцы с Большой земли, в своих ярких куртках и с термосами здесь неуместны.