Получайте оповещения

в вашем браузере

Подписаться Нет, спасибо

Вконтакте

Facebook

Подписаться на рассылку

Properm.ru
«Мне было тяжело сохранять смирение». Исполнитель роли Иисуса — о критике, мотивации и чувствах верующих Марату Мударисову всего 23 года, но он уже играет главную роль в одной из самых обсуждаемых постановок пермского драматического театра - «Jesus Christ Superstar». В интервью Properm.ru, актер рассказал о начале творческого пути, вере на сцене и в жизни, а также немного о журналистах. P.S. в тексте есть спойлеры и они обозначены сноской.

«Мне было тяжело сохранять смирение». Исполнитель роли Иисуса — о критике, мотивации и чувствах верующих

6 февраля 2019, 08:01
интервью

«Мне было тяжело сохранять смирение». Исполнитель роли Иисуса — о критике, мотивации и чувствах верующих
Фото: Алексей Гущин
Марату Мударисову всего 23 года, но он уже играет главную роль в одной из самых обсуждаемых постановок пермского драматического театра - «Jesus Christ Superstar». В интервью Properm.ru, актер рассказал о начале творческого пути, вере на сцене и в жизни, а также немного о журналистах.

P.S. в тексте есть спойлеры и они обозначены сноской.

— Марат, расскажи свою историю. Как ты оказался в театре?

 — Учился в школе №80, на Гайве. Вообще, планировал быть футболистом, занимался в «Амкаре». Однажды мама принесла флаер театральной студии, я начал ходить туда. И как-то завертелось, закрутилось. В один момент подумал: «Все, значит, это мое, значит, надо дальше продолжать». 

Поступил в Екатеринбургскую академию, в Щукинское училище, но не решился уехать далеко от дома: в Перми родные, близкие.

Помню день, когда пришел в первый раз в театр абитуриентом Пермского государственного института культуры. Зашел Борис Леонидович Мильграм (художественный руководитель Театра-Театра — Properm.ru), он услышал наши распевки и сказал: «О, хорошо, мне нравится! Ты готов работать здесь?» — «Да, конечно, готов». На втором курсе сыграл в спектакле «Монте-Кристо», тогда же вышли на сцену с Александром Шумилиным и Михаилом Федотовым. Втроем играли уже со второго курса.

— Когда только начинал, о какой роли мечтал?

 — Хотел сыграть Чарли Чаплина и Иисуса.

Я человек верующий. Я не думал о конкретной постановке — просто мечтал о роли. Хотел понять, что он за человек, что же за сила в нем, как ему удалось сохранить непорочность, безгрешность, смирение. Настолько мудрым и божественным человеком был. Сколько он выдержал.

— Это не расходится с твоими религиозными взглядами?

 — Внутреннего конфликта у меня никакого не было. Думаю, актеры могут сыграть любую роль. Но мне было страшно подходить к этой роли.

— Страшно?

 — Такая ответственность лежит. Мне всего 23 года. Мне не страшно, что зрители будут критиковать. Повторюсь, я верующий человек, и не знаю, одобрил бы Он все происходящее или нет.

— Расскажи про рок-оперу «Иисус Христос — суперзвезда». Как ты получил эту роль?

 — Вообще, меня в начале рассматривали на роль Иуды. А Саша Гончарук должен был играть Иисуса — мы разучивали эти партии. Я просился попробовать Иисуса, но мне говорили, что у меня «природа другая, экспрессия». Поэтому тренировался дома. Потом приехал Майкл Хант (режиссер оперы — Properm.ru), и когда все подходило к концу, я попросил Татьяну Вячеславовну (Татьяна Виноградова — музыкальный руководитель Театра-Театра, дирижер — Properm.ru) сыграть «Гефсиманский сад». Меня послушали и Хант говорит: «Вот, все, ты на роли».

— Твой коллега не обиделся?

 — Нет, он замечательно играет Иуду, ему нравится.

— Как думаешь, что стало решающим?

 — Не знаю. Но мне было тяжело сохранять смирение, играть без волнения. А волноваться я не могу в этой роли, потому что, если зритель увидит дрожащие руки Иисуса, он почувствует обман. Чтобы сохранить спокойствие на протяжении всей оперы пытаюсь говорить с Богом. Это для некоторых, может, банально и смешно, но не для меня.

— Ты сказал, что мечтаешь сыграть Чаплина. Он может быть таким же важным персонажем для тебя как Иисус?

 — Может быть. Он тоже сделал много для людей. Во время Второй мировой войны помогал людям улыбаться, не забывать про жизнь.

— Иисус, которого ты играешь в рок-опере, какой он?

 — По либретто (литературная основа большого вокального сочинения — Properm.ru) он просто человек. Но я все равно стараюсь принести что-то духовное. Я не хочу просто воспринимать это как роль. Мне интересно прикоснуться к его жизни, хоть на процентик.

— Чем отличается Иисус в пермской постановке от предыдущих, от киноверсии?

 — Честно, не знаю, не могу сравнивать. Повторюсь, что все равно пытаюсь, вынести что-то от туда (показывает и смотрит наверх). Перед спектаклем провожу ритуал: прошу, чтобы все было хорошо на сцене, чтобы обошлось без травм, потому что декорации наклонные, опасные. Чтобы со звуком все было хорошо.

— Постановка уже получила много критики, особенно со стороны православного населения. Ты считаешь, что опера оскорбляет чувства верующих?

 — Нет. Даже если в ней есть что-то, чего не написано в Библии, все равно эта постановка заставляет задуматься об Иисусе, о Боге, в первую очередь. И неважно, в какую сторону они будут думать. Все равно какой-то выплеск эмоций, выплеск раздумий.

— Кто все же главный в постановке: Иуда или Иисус?

 — По либретто — Иуда, потому что для него написано больше материала, композиций, действий. Но не соглашусь с Тимом (Тим Райс — автор песен и драматург — Properm.ru) — без Иисуса не было бы Иуды. Я не в удел тому, что коллеги неправы. Наоборот, я очень горжусь с тем, что выступаю на сцене с такими мастодонтами (смеется). Просто сама тема, что Иисус выше, главнее в нашей истории.

— Высмеивание шоу-бизнеса, поп-культуры в опере, как к этому относишься?

 — Я не считаю, что это правильно или не правильно, просто у каждого свое мнение, каждый рассказывает по-разному. С одним соглашусь: «Не сотвори себе кумира».

Раньше ты отмечал, что тебе сложно петь свои партии. Сейчас уже проще?

 — Да. Я очень много тренировался. С Татьяной Вячеславовной долго сидели, бились, потому что в песнях, особенно в «Гефсиманском саде» заложен весь диапазон. Когда идут скриминги, фальцетные истории, было сложновато для голоса. Особенно шесть спекталей подряд.

— Какие-то у тебя есть тренировки, чтобы сохранить голос?

 — Пытаюсь не говорить много (на протяжении беседы Марат говорит в полголоса). Тепло одеваюсь.

— Почему пермякам стоит прийти посмотреть рок-оперу?

 — Чтобы они помнили об этой истории. Я знаю, что многим в нашем городе уже не нравится постановка. Они постоянно сравнивают с лондонской версией, с версией 1973 года, с американской версией. Вообще, каждый артист приносил много своего. Спорили с режиссером, спасибо ему большое, что он соглашался с нами, принимал наши идеи. Но я считаю, что мы достигли того результата, на который должен прийти зритель и посмотреть.

(дальше будут спойлеры, если вы не хотите их читать пролистните до абзаца после фотографии)

Например, мы изменили концовку. С хореографом Артуром Ощепковым подумали, почему бы Иисусу, как в истории, не воскреснуть. Потому что в конце всех постановок он висит на кресте. Но для чего тогда он все это делал? Не чтобы умереть, а чтобы воскреснуть! Борис Мильграм и Майкл Хант одобрили эту концовку, но чуть-чуть подкорректировали.

Есть сцена с розгами — ее тоже придумал Артур. Он говорит: «А давай мы тебя на канат привяжем и двое человек будут тебя таскать по сцене, а третий будет лупить тебя мокрой тряпкой», — «Ну да, давай попробуем». Скажу, что шесть спектаклей было тяжеловато, потому что после каждой сцены нужно быстро бежать в душ, все смывать, пока идет песня «Суперстар» у Иуды, и снова выходить на сцену говорить текст. Но получилось мощно!

— Что в твоей работе самое тяжелое?

 — Нужно понимать, что театр и жизнь встали наравне. В театре нужно проводить больше всего времени. Эмоциональная работа отнимает очень много сил. Всегда смешно, когда какой-то зритель говорит: «Это всего лишь кривляние на сцене, клоунада и все». Не соглашусь. Потому что мы ежедневного трудимся, работаем.

— Вернусь к вопросу веры. Как твои близкие относятся к тому, что ты выступаешь в роли Иисуса в скандальной опере?

 — Мама с бабушкой, тетя и братья хорошо относятся. А вот дедушка по началу… Он мусульманин: «Как? Ты? В христианство будешь лезть?» Объяснял, что «все нормально, дедушка, все хорошо, это всего лишь роль».

— Ты отметил, что на критику зрителей стараешься не обращать внимание. Но негативные отзывы все же читаешь?

 — Бывало, да. Я, конечно, пытаюсь прислушаться, чтобы критики было меньше, но не всегда удается. Самый важный критик — моя жена.

— Она тоже играет в постановке? Расскажи вашу историю.

 — Мы четыре года учились вместе, но не замечали друг друга. Вдруг на гастролях начали гулять по ночам, просто проводить время. В «Сказке о царе Салтане» сыграли мужа и жену. И как-то подумал, что надо рискнуть. Предложил ей встречаться, через год сделал предложение. В опере она играет толпу, журналиста, ангела.

— Кто для тебя журналист в современном мире?

 — Они сами по себе, они не принимают ни одну из сторон. Им важно просто добиться результата. В опере, мне кажется, они несут такой же смысл.

— Год театра в России. Для тебя это важно? Есть какие-то бонусы от этого?

 — Это круто, это наш день рождения, наш год. Нам даже зарплату худрук поднял (улыбается). Сделали потрясающую сцену, будем открывать 21 февраля.

— Тебе 23 года. Хочешь играть только в театре или уйти в кино?

 — Я хочу расти с каждым днем. Не хочу останавливаться на одной ступени. Хотелось бы попробовать в кино, конечно, тоже, но сейчас мне нравится быть здесь.

У меня контракт до августа. Кроме того в театре я сейчас прохожу альтернативную службу. После окончания контракта, нам выдадут военный билет, и потом как худрук скажет: будем подписывать — не будем, но я думаю, что все будет нормально.

— Как ты считаешь, каким итогом должна быть твоя работа в театре именно в Перми? Почему с тобой должны продлить контракт?

 — Я стараюсь отдать все, что я могу, все свои силы: эмоциональные и физические, все свое время этому театру.

Был такой случай. Заболел актер — его увезли в больницу, а через полчаса должны были начаться «Алые паруса». Я как-то пробегал в коридоре и увидел Татьяну Вячеславовну с Борисом Леонидовичем, они нервничали, думали, кем заменить, и я в шутку сказал: «А давайте я выйду сейчас спою и все». Они такие: «Да? Ты сможешь выучить сейчас за 15 минут?» Я говорю: «Да. Да». Думал, что одну песню нужно просто спеть и актер придет, — а меня в гримерку, уже костюм одевают. А я текст-то весь не знаю! Мне дали книгу большую, наклеили текст с либретто. И как-то все прошло довольно нормально.

— «Высшее из искусств — делать людей счастливыми» (статус Марата в соцсетях — Properm.ru). Что ты имеешь в виду?

 — С самого детства я всегда больше любил дарить подарки, улыбки людям. Принимать до сих пор не люблю, потому что испытываю дискомфорт. И слава Богу, что я на сцене, потому что здесь охватывается весь масштаб, и множество людей, которым я могу подарить в данную минуту счастье.

Кирилл Козлов для Properm.ru